Вопросы и тревога не давали Софии покоя, лицо утратило румянец, она не прикасалась к еде, похудела за те два дня, что гонец принес весть и уехал назад.
Впрочем, есть одно средство, мелькнула у царицы мысль. Пусть даже, между Таргитаем и Ладомирой что-то и было, я закрою на это глаза. Прощу измену ради нашей любви и детей… Зато больше Таргитай не посмотрит ни на одну женщину!
Она вернулась в зал, все еще в тяжелых раздумьях.
Раздался стук, и вошел Нестор, притворив за собой дверь. На нем украшенный позолотой кафтан, штаны из тонко выделанной кожи, на поясе кинжал. Пальцы украшены перстнями.
– Здравствуй, моя царица, – сказал с поклоном. – Меня пропустила стража.
Он оглядел просторный зал для аудиенций, царский трон, стол перед ним, статуи и колонны у стен и окон.
– Что тебе, Нестор? – спросила София, недовольная вторжением в ее мысли. – Что-то случилось?
Парень подошел ближе, сказал:
– Я слышал, Таргитай возвращается…И не один – с ним его старая любовь Ладомира. Он мне рассказывал про нее и свои похождения в Родоне!
– Он возвращается, – подтвердила царица мрачно. – Все верно. С ним Ладомира и…их общий сын.
При этих словах ее лицо потемнело еще сильнее.
– Я же вижу, что ты тревожишься…– молвил Нестор, глядя ей прямо в глаза сверху вниз. – Наверняка Ладомира приехала не просто так! Она все еще любит Таргитая, София. Сердце мне подсказывает, что так оно и есть! Зная Тарха, трудно предположить, что он уже тебе не изменил и не один раз!
София посмотрела с мукой, в глазах блеснули слезы.
– Зачем ты пришел, Нестор?! – прошептала она. – Зачем меня мучишь? Меня терзают те же сомнения! Но я знаю Таргитая дольше, чем ты, и я уверена, что он сохранит верность! Хотя, что это я с тобой это обсуждаю! Это не твоего ума дело!
Царица отвернулась, украдкой вытерла слезы.
– Мне больно видеть, как ты страдаешь из-за него! Царица…София, я…
Она повернулась с вопросом в глазах:
– Что – ты?
Нестор решительно сделал шаг вперед.
– Я – люблю тебя, царица! Люблю давно, всем сердцем! Таргитай бабник и лодырь! Он не заслуживает, чтоб его любила такая прекрасная женщина, как ты! Он все равно уже небось провел с Ладомирой как минимум одну ночь из трех, что они скачут сюда! Готов поклясться, что он променял твою любовь на ее горячие ночные ласки! Тем более, с ней сын, который был зачат от Тарха! Да они там семьей собрались!
– Не смей так говорить! – произнесла София, с трудом сдержавшись, чтобы не сорваться на крик. – Не смей порочить имя моего мужа и своего царя!
Нестор опустился на колени, взглянул с мольбой.
– Я безмерно тебя люблю, царица! Мое сердце сгорает от чувства к тебе! И я никогда бы не променял тебя на другую женщину!
Лицо Софии исказила гримаса отчаяния и ярости.
– Вон отсюда!
– София…
– Эй, стража! – крикнула она, чувствуя, как в ушах начинает пульсировать тяжелая кровь.
Двери распахнулись, и вбежали трое воинов, гремя металлическими панцирями.
– Убрать его! – велела София грозно. – Не впускать более без разрешения!
Нестор поднялся, смерил ее сумрачным взглядом, в котором все же проскользнула искорка любви и теплоты.
– Попомни мои слова, царица, – молвил он хмуро и вышел за дверь.
Стражники ушли вместе с ним, оставив Софию наедине с тревожными мыслями.
Она решительно направилась в спальню через соединяющий комнаты переход. Когда вошла, открыла отделанный золотом и самоцветами сундук в углу, запустила пальцы в потайное отделение.
Осторожно извлекла небольшую бутыль с темно-красной жидкостью. Два года назад во время прогулки с Таргитаем и эскортом воинов, ее пытался похитить коньтавр Эгон. Таргитай убил его собственноручно в двобое и бросив тело, отправился прочь, велев Софии с воинами догонять.
Перед смертью Эгон посоветовал Софии собрать его кровь. Это хорошее средство от неверности мужа, сказал он, глядя вслед Таргитаю. Для того, чтобы отвадить от других женщин, сказал умирающий коньтавр, надо всего лишь вымочить одежду в этой крови и дать ему надеть. Тогда он никогда в жизни на других женщин не посмотрит, а ее, Софию, будет любить еще крепче до скончания дней.
Царица поверила Эгону и собрала кровь из его ран в эту стеклянную бутыль, не сказав ничего Таргитаю. Теперь вот, коньтавр как в воду глядел! Пришло время воспользоваться советом.
Достав любимую рубаху Таргитая, София вывернула ее наизнанку, аккуратно вылила кровь на ткань и принялась старательно втирать. К счастью, из-за обилия красных петухов и других узоров, на рубахе кровь не заметна.
Ну вот, Таргитай, подумала София, удовлетворенно глядя на дело своих рук, посмотрим, что ты теперь скажешь. И станешь ли облизываться на других баб… Она положила руку на живот, нежно погладила. Не беспокойся, дитя, подумала она, папа останется с нами. Он будет нас любить, как никогда прежде. Никакая женщина не сможет его увести! Иначе я убью его, а потом – себя!
Торван скакал без устали несколько дней и ночей, останавливаясь лишь на короткий сон и чтобы дать отдых Чернышу. Помня слова матери, он понимал, что время поджимает. Нужно застать Таргитая, пока не случилось непоправимое!
