Таргитай улыбнулся при виде Сивки-Бурки, словно узрел давнего друга. Кобылица тоже повела в его сторону глазом, приветливо заржала.
– Мать честная, – проговорил Стефей. Смотрит вроде бы спокойно, удивление мелькнуло в глазах лишь на миг, словно это чувство не достойно настоящего воина. – Неужто на самой Сивке-Бурке поскачем?
– А то! – сказал Таргитай довольным голосом и глянул на стоящую возле избы Ягу. – Я уже как-то на ней ездил! – Лицо его приобрело мечтательное выражение. – Не конь, а песня!
– А как же наши кони? – спросил Стефей, поворачиваясь к Яге. – Куда их дела, старуха?
Он с тревогой огляделся, словно ожидая увидеть растерзанные тела верных животных или их обглоданные кости. Рука машинально лапнула меч на поясе.
– Коней я отправила назад в царский дворец, – ответствовала Яга. – В лесу их задерут волки. А дальше они вам без надобности. Так и быть, подсоблю в вашем подвиге ратном, богатыри. Таргитай прав, Сивка донесет вас до места скорее.
Стефей медленно кивнул, не сводя глаз с ведуньи. Затем подошел ближе, оглядев с ног до головы, словно обыскивал взглядом на предмет скрытого оружия, спросил:
– Зачем помогаешь? В чем корысть?
Яга усмехнулась, старческий рот растянулся в кривой улыбке, возле глаз тут же добавилось морщин. Но потом в глазах появилась серая завеса печали.
– Корысть в том, чтобы в мире стало меньше зла. Хоть от смертей все равно никуда не деться, и все происходит так, как угодно богам…но все же…я уже слишком долго живу в этом лесу. Старею, все чаще начинаю жалеть людей. А Горыныч за века превратился в тупую скотину, дал звериному взять в себе верх. А ведь когда-то мы с ним при встрече мудрые беседы вели, пили хмельной мед… Он и в человека умел назад перекидываться…
– Мы надерем ему зад за все те споры, где ты проигрывала, – сказал Стефей со смешком, – не волнуйся. А головы потом привезем, повесишь на стенку.
– Будьте осторожны, – молвила Яга. – Как бы вы сами там не остались гнить в земле.
– Вот, держи. Таргитай, – сказала она, протягивая деревянную бутыль. – Здесь мазь, защитит от яда. У змея отравленные когти и зубы. И не вздумайте жрать его печень! Знаю я ваши воинские обычаи.
Стефей скривился, посмотрел с презрением.
– Печень поверженного врага добавляет силы и доблести, Яга. Да и кровник на том свете лишним не бывает.
– В печени Змея яда тоже достаточно, – проговорила Яга. – Так что не дури.
Таргитай поклонился в пояс.
– Спасибо, бабушка, за хлеб-соль, за советы да за помощь!
Стефей кланяться не стал, молча кивнул, как бы присоединяясь.
Яга махнула дланью, мол, ступайте, чего время тратить.
Таргитай подошел к волшебной кобылице. Сперва рука привычным жестом стала искать повод, но потом невр увидел, что упряжи нет, как и седла. Впрочем, так было и в прошлый раз, когда летали со Степаном. От Сивки пахнет сеном, ноздри щекочет легкий запах навоза и еще – грозовым небом, дождем и лесом.
Он погладил по ярко-золотистой гриве, ласково провел пальцами по морде. Заглянул в большие теплые глаза. Одним движением вздернул себя в воздух, вскочил ей на спину. Стефей приблизился осторожно, но без опаски. Взгляд и повадки выдают умелого воина, который многое повидал, ходил по колено в крови, и испугать его нелегко.
Он протянул руку, тоже погладил волшебного коня. В ответ Сивка тряхнула головой. Стефей сощурился – блеск золотой гривы на миг ослепил. Показалось, что после Таргитая она не рада второму наезднику.
Он вдруг посмотрел на невра, брови сдвинулись.
– А почему это ты спереди? – вопросил он. – Я не собираюсь к тебе прижиматься. Ползи на круп, я сяду ближе к голове.
Таргитай посмотрел озадаченно, не понимая, что, собственно, не так, синие глаза с длинными ресницами широко распахнулись.
– Да…это…я всегда… – начал было он.
– Пусть Тарх сидит впереди, – сказала Яга строго. – Сивка его слушается. А тебя скинет и растопчет.
Воин недовольно пожевал губами, сплюнул. Проворчал:
– Я, смотрю, его вообще бабы любят – что девки, что кобылицы. Ладно, так и быть.
Он залез на Сивку позади Таргитая, поерзал, усаживаясь удобнее.
Едва взгромоздился, кобылица сорвалась с места. От удара копытами по земле у невра заложило уши. Таргитай ухватился за конскую шею. Хоть и лошадь, а шея крепкая, из тугих мышц. Стефей кривится, но крепко держится за дудошника, пальцы вцепились в волчовку.
Перед самой стеной деревьев Сивка-Бурка взмыла вверх, скача по воздуху, будто по твердому, и поднимаясь все выше. Удары копыт отзываются в небе глухими раскатами грома. Тарх глянул вниз, ахнул – показалось, что под копытами вспыхивают и гаснут крупные искры-молнии.
Лес с избушкой остались позади. Земля проплывает далеко внизу под брюхом волшебной лошади. Мелькают зеленые острова лесов, желтеют прямоугольники пашен, широкий ковер степи, синими лентами вьются реки.
