– Почему это? – спросил Тарх недоверчиво. – Всегда, когда мы с друзьями рубились со змеями, то голову с плеч – и все дела. Правда, мы чаще на них летали…
Стефей снова глянул в удивлении, брови взлетели, но промолчал.
– Вон твой спутник все ведает, – сказала Яга с ухмылкой. – Расскажи, Стефей. Пусть Таргитай заранее знает, что вам предстоит.
Воин глянул на Тарха, поморщился, словно не хотел говорить до последнего.
– Ну, в общем…Горыныч-то…того…трехголовый, – сказал он нехотя. – Победить еще никто не смог, потому царь и отправил тебя, Таргитай…То есть, нас с тобой.
– Подумаешь, три головы! – отмахнулся Тарх с детской улыбкой. – Я-то думал, там правда что-то страшное.
Стефей мрачно усмехнулся.
– Стоит срубить одну, она тут же вырастает назад. Как тебе такое?
Невр округлил глаза, растерянно почесал в затылке.
– Ладно, авось что-то придумаем. Как-то да победим.
– На авось надеются только деревенские дурни да варвары вроде тебя, – укорил Стефей. – А тут нужна стратегия да тактика. Иначе Горыныча не одолеть.
Яга произнесла:
– В стародавние времена, слышала я о трех неврах, которые вышли из древнего, первобытного Леса, и постоянно сталкивались с могучими врагами. То каганат степняков, то маги, то нечисть выплеснулась на землю из царства Ящера, вместе с мертвыми.
Стефей из вежливости слушает, но на губах играет скептическая улыбка. Таргитай затаил дыхание, надеясь, что Яга его не сдаст. Однако при упоминании друзей и прошлых подвигов глаза заблестели, он подался вперед, ловя каждое слово.
– Так вот, – продолжала Яга, – они, особенно оборотень, когда шел в неравный бой, все время кричал «авось» и «хусим». Они побеждали всех, защищали мир от зла, не давали рухнуть в пропасть.
– Что еще за «хусим»? – спросил Стефей недоверчиво. – Какое-то мощное заклятие? Они были колдунами?
– Ведуном из них был только рыжий Олег, – сказала Яга, глядя отстраненно в бревенчатую стену. – Другой был оборотнем, а третий – лентяем, любил вкусно поесть и поиграть на дудке. – Она выразительно посмотрела на Таргитая. Дудошник вздрогнул, лицо залила краска, и он отвел взор. – Но для сильных, кто верит в себя, даже «хусим» станет могучим заклятием. Таким, что и горы разрушит до основания.
Стефей кивнул, но во взгляде – плохо скрываемое недоверие и насмешка. Он потеребил рукоять меча на поясе, от нечего делать пригладил коротко обрезанные волосы.
– Ладно, богатыри, – произнесла Яга. – Утро вечера мудренее. Ложитесь спать, завтра утром отправитесь дальше.
– Добро, бабушка, – молвил Стефей, поднимаясь с лавки. – Где спать положишь?
Старуха посмотрела на него, едва заметно ухмыльнулась.
– Можешь спать с моей внучкой в сарае, – сказала она. – Можешь в избе, а можешь снаружи, дам тебе одеяло укрыться.
Таргитай смотрит то на старуху, то на спутника, на лице непонимающее выражение, словно пытается разобраться, есть ли подвох и в чем.
– А внучке твоей сколько лет? – поинтересовался Стефей осторожно.
– Ну если я была молодая, когда на месте Дунара скакали дикие кочевники, а лес был втрое шире, чем сейчас, то внучка родилась, когда еще твоего прадеда не было и в помине.
Стефей вежливо улыбнулся, выставил ладони.
– Тогда я лучше снаружи. Люблю свежий ночной воздух, знаешь ли. Да и за конями пригляд надобен.
– Добро, богатырь, – сказала Яга и повернулась к Таргитаю. – Ну а ты – в сарае или в избе?
– В избе я ночевал уже в прошлый раз, – сказал Тарх простодушно. – Давай теперь что ли посплю в сарае. Да и внучки твоей еще ни разу не видел. Аж любопытство взяло.
– Там как раз есть солома и старая попона с седлами, – кивнула Яга. – Устроишься поудобнее, Таргитай, хе-хе. Да и внучка будет рада, а то веками гостей не зрит.
От этих слов Стефея передернуло. Он живо представил бабку еще уродливее Яги, хоть и не такую старую. Ноги сами понесли его к выходу из избушки.
– Смотрю, ты любишь женщин постарше, – негромко хохотнул он и вышел за дверь. – Угораздило же поехать с геронтофилом…
– С херо…геро…чем? – не понял дудошник, обиженно надул губы.
Когда дверь за Стефеем закрылась, и снаружи донеслись удаляющиеся шаги да приветственное конское ржание, Таргитай повернулся к Яге.
Он вздрогнул от неожиданности, но потом губы расплылись в улыбке.
Перед ним уже не старуха-Яга, а красивая статная женщина. Мокошь одета в яркий сарафан. От спадающих на плечи черных кос исходит мягкое золотистое сияние. Вместе с ним Таргитай ощутил волны безмерной мудрости и материнской любви – не только к себе, ко всем людям, зверям, птицам и даже гадам ползучим.
На каждом плече у нее сидит птица. У каждой женское лицо с клювом. Одна исходит золотистым, другая – серебряным сиянием. Тарх вспомнил, что это Доля и Недоля, помощницы Великой Ткачихи, Матери-Прародительницы, которую предки нарекли Мокошью.
На миг ощутил себя ничтожно мелким перед великой богиней, его окутало неизмеримое чувство уюта, беспечности, словно вернулся в далекое детство, где не надо ни работать, ни преодолевать трудности, живи себе беспечно, играй на дудочке, строй глазки девкам, ешь от пуза. Правда, мелькнула мысль, как раз за это потом и выгнали…
