Все существо таянки противилось этому решению, но здравый смысл заставлял согласиться с доводами эландки. Циала, которой принадлежали камни, дала обет безбрачия и целомудрия. Известно, сколь сурово относилась святая, к слову сказать весьма сведущая в магии, не только к прелюбодеянию, но и к плотским утехам вообще. Ланка знала, что камень и человек взаимно влияют друг на друга. Обычно это не слишком заметно, но, если камни долгое время принадлежат сильному магу, они навсегда обретают некоторые свойства хозяина. Циала полагала беременность состоянием постыдным и греховным, и столь любимые ею тарскийские рубины это запомнили. Отсюда и те боль и тошнота, которые одолевают, стоит хотя бы взглянуть на камни. Что ж, несколько месяцев она без них обойдется, а чтобы не искушать судьбу, отдаст ларец на хранение Церкви.
Толстый Тиверий витиевато поблагодарил за оказанную ему честь и торжественно водрузил шкатулку с реликвией в алтарной части геланского храма Святой Циалы, куда супругу регента никто бы одну не пустил. Обмороки и резкие боли в спине прекратились почти сразу же, но тошнота и раздражительность никуда не делись. Сменивший Шаму лекарь с невозмутимым видом готовил очищающие и уменьшающие отеки зелья, терпеливо объясняя, что все в порядке и иначе просто не может быть, но Ланка не успокаивалась. Ее бесило все — тускнеющая красота, отвратительное самочувствие, редкие письма и, главное, — то, что от нее ничего не зависит и она может лишь ждать срока, единого для матери наследника и последней судомойки. Ждал срока и Симон. В отличие от своей пациентки, медикус был твердо убежден в том, что у Михая Годоя не должно быть наследника.
Орка даже не успела испугаться, когда Роман потянул ее в воду. Зная твердость своего друга, девушка настроилась на долгий спор с упреками, поджатыми губами, перемирием, заключенным за обеденным костром, и решительной вечерней атакой. Она надеялась, что Роман сдастся, но чтоб так сразу… Ледяная вода обожгла не хуже огня, но больше ничего неприятного не случилось. Орка с восторгом и удивлением наблюдала, как река расступалась, словно разрезаемая гигантским ножом, пока они медленно опускались на некогда бывшее тропой дно. Справа и слева возвышались абсолютно гладкие и блестящие стены из чего-то вроде полупрозрачного зеленоватого камня, от которых веяло холодом и сыростью.
Потом они быстро пошли вперед. Они шагали, а сзади смыкался со странным глухим ревом пропускавший их поток. Сердце орки от восторга и благоговейного ужаса трепыхалось пойманной ласточкой, а в голове осталось место для одной-единственной мысли: не приди к ним прошлой осенью Роман, она так бы осталась девчонкой с дикой заимки и никогда бы не узнала, сколь велик и невероятен мир. Путь по дну, однако, оказался недолгим, Роман резко дернул девушку за руку, ледяная вода вновь обожгла и отступила.
Сзади грохотала река, перед глазами рвалась ввысь темно-серая сверкающая башня. Это было царство камня, похожего на вороненую сталь, и лишь над головой сияло ясное синее небо, по которому ползло одинокое облако, напоминающее толстую собаку.
Они дважды обошли башню кругом — ни двери, ни окна, ни хотя бы щели или выбоины.
— Бесполезно, — заметил эльф. — Если вход был, он где-то внизу…
— Нет, — покачала головой орка. — Дверь не знать даже жрец-старейшина. Говорить, сюда ходить лишь дети Инта. Мы не могем, я — простая орка, ты — враг. Нас не пускать.
— Может, ты и права. — Роман задумчиво тронул отливающий металлом камень и отдернул обожженную руку. Перстень Проклятого горел и переливался всеми оттенками от алого до черного, а на месте, которого коснулся черный камень, обозначилась дверь. Тяжелая, украшенная изображением волка, задравшего морду к полной луне. Скрипнули петли, и темная створка медленно отошла внутрь.
— Идем?
— Идем, волчонок!
Помещение, в котором они оказались, было просторным, сухим и пыльным. В свете луны, падавшем через отверстие в потолке, вырисовывалась одинокая сероватая колонна в самом центре. Снаружи Обитель Ночи казалась высеченной из цельной гематитовой глыбы, внутри камень стен напоминал известняк меловых гор. Ни ужаса, ни восторга башня не внушала; Рамиэрль ожидал чего угодно: живых скелетов, невиданных чудищ, хитроумных ловушек, но не этой жаркой пустоты, разве что… Эльф невольно вздрогнул, осознав, что сейчас день и никакой луны на небе нет и быть не может, зато после зимних снегопадов и весенних ливней башню-колодец должна заполнять вода. За века здесь скопилась бы уйма грязи и ила, но на пыльном полу не было ни капли, а стены излучали сухое тепло, словно в каменистой пустыне после беспощадного жаркого дня.
— Зачем мы входить? — пожаловалась Криза — Не надо знать, что внутри так… Нам не надо. Пойдем. Ой!
Вход исчез. Вместо него серела древняя кладка. Время как бы замерло, а стук двух сердец казался нестерпимо громким. Роман и Криза не вдруг сообразили, что это башня начала пульсировать в такт их сердцам. Камень кольца тоже пульсировал, попадая в такт биению башни, волны света захлестывали древнее сооружение.