Когда дверь поддалась, воины ворвались внутрь и заполнили помещение, а за ними в комнату вскочил и принц. На него сразу накатил приступ дикой ярости, так как комната была пуста, за исключением тела старого хозяина, успевшего окоченеть, и неподвижной фигуры черного раба Отобу — они лежали распростертые на полу алькова.
Принц бросился к окну и выглянул, но так как квартира выходила окнами в сторону огражденного вольера, в котором содержались львы, принц счел невозможным побег с этой стороны, что еще больше усилило его замешательство. Хотя Метак и обыскал комнату, чтобы найти след, ведущий к местонахождению ее бывших обитателей, он все-таки не обнаружил нишу позади портьеры.
С непостоянством слабоумного принц быстро устал от поисков, и повернувшись к солдатам, сопровождавшим его с нижнего этажа, отпустил их.
Приделав на место сломанную дверь, насколько это было возможно, солдаты оставили помещение. Принц и Берта Кирчер остались одни. Метак повернулся к девушке. Когда он приблизил к ней свое лицо, оно было искажено отвратительной гримасой вожделения. Мускулы щек резко и судорожно подергивались, губы кривила плотоядная ухмылка, а близко посаженные к носу маслянистые глазки горели тусклым похотливым огоньком. Девушка, стоявшая у входа в альков, с ужасом отпрянула назад. Шаг за шагом она отступала, пятясь через комнату, а распаленный маньяк крался за ней, растопырив пальцы рук, словно когти. Он потянулся вперед, чтобы схватить ее.
Когда Берта проходила мимо тела негра, ее нога наступила на какой-то предмет. Взглянув вниз, она заметила кривую саблю, при помощи которой Отобу должен был удерживать пленников на месте.
Мгновенно наклонившись, девушка подхватила саблю с пола и острым концом наставила ее на сумасшедшего.
Эффект, который произвело на Метака ее действие, был поразителен. От напряженного молчания он перешел к резкому смеху и, тоже выхватив саблю, заплясал перед девушкой, размахивая клинком. Но в какую бы сторону он ни бросался, ему отовсюду угрожало острие сабли в руке Берты Кирчер. Постепенно девушка уловила перемену в тоне возгласов кретина, выражение его отвратительного лица тоже сильно изменилось. Его истерический смех медленно переходил в злобные выкрики, полные ярости, а глупое похотливое выражение лица сменилось свирепым оскалом, губы искривились, обнажив под собой острые клыки.
Теперь шутки кончились — он наступал, размахивая саблей, с тем чтобы убить. По всем правилам боя он то наскакивал с желанием проткнуть девушку острием, то, отбежав на пару шажков, заносил лезвие с намерением снести ей голову. Сперва игривый поединок увлек безумца, затем он рассвирепел по-настоящему.
Берте Кирчер все труднее было отбивать атаки принца, она с трудом защищалась, вынужденная с каждым натиском отступать, сдавая позиции.
Она дошла, пятясь, до кушетки, стоящей у стены. Тогда невероятно быстрым движением Метак склонился и, подхватив стул, швырнул его прямо в голову девушке. Она подняла саблю, чтобы задержать летящий на нее тяжелый предмет, но это ей не удалось, удар отбросил ее назад, она повалилась на кушетку и мгновенно Метак набросился на нее.
Тарзан и Смит Олдуик не задумывались, что могло случиться с двумя их пленниками. В комнате их не было, но судьба безумцев их не особенно интересовала. Сами же они не собирались возвращаться в покинутое помещение. Единственным желанием Тарзана было снова добраться до улицы. Теперь, когда они оба в некоторой степени были неузнаваемы в результате переодевания, можно было попытаться проникнуть в королевский дворец и продолжать поиски девушки.
Смит Олдуик следовал за Тарзаном по темному коридору и, достигнув лестницы, забрался наверх, чтобы отодвинуть крышку люка. Какое-то время он был занят этим, а затем, повернувшись, обратился к Тарзану с вопросом:
— Разве мы закрыли крышку этого люка, когда спустились вниз? Я не помню, чтобы мы это сделали.
— Нет, мы не закрывали люка,— сказал Тарзан.— Крышка оставалась открытой.
— Так я и думал,— подтвердил Смит Олдуик,— но сейчас она закрыта и закреплена. Я не могу ее сдвинуть. Может быть, вы попробуете...— и он спустился с лестницы.
Даже огромная сила Тарзана ничего не смогла сделать, только сломалась одна из ступенек лестницы, служившая ему опорой. В результате этого Тарзан чуть не свалился сверху на пол коридора.
Когда ступенька сломалась, он передохнул с минуту, прежде чем возобновить свои попытки выломать крышку и, стоя близко к отверстию, отчетливо услышал голоса, раздающиеся прямо над его головой.
Спрыгнув вниз к Смиту Олдуику, Тарзан сообщил ему об услышанном.
— Нам лучше поискать другой выход! — И они направились обратно к алькову.
Тарзан вновь оказался впереди, и, когда открыл дверь в нишу, он вдруг застыл пораженный, услышав крик ужаса и отчаяния. Женщина кричала по-английски, он разобрал и слова, произнесенные ею:
— О, боже! Будь милосерден! — Этот возглас донесся из-за портьеры.
