Население боролось с захватчиками, отстаивая свою независимость. Юлиан называет одного мордовского князя, который «с немногими людьми направился в весьма укрепленные места, чтобы защищаться, если хватит сил». В то же время другой князь мордвы «со всем народом и семьей покорился владыке татар». Длительное время (по рассказу Юлиана — 14 лет) не подчинялись завоевателям башкиры[877]. Упорно сопротивлялись саксины (саксы). По словам францисканского монаха Плано Карпини, монголо-татары «осадили один город вышеназванных саксов и пытались завоевать их, но те сделали машины против их машин и сломали все машины татар», так что последние «из-за машин и балист не могли приблизиться к городу для сражения». Тогда татары устроили дорогу под землей «и вскочили в город… одни пытались зажечь город, а другие сражались». Со своей стороны, жители города «назначили одну часть населения для тушения огня», другая же часть приняла бой. Татары, «видя, что не могут ничего сделать», удалились[878].
Особой ареной военных действий монголов были степи между Каспием и Азовским морем, где им сопротивлялись половцы и аланы. По данным арабского писателя Ибн-Васыля (ум. в 1297–1298 гг.), в 1229–1230 гг. «вспыхнуло пламя войны между татарами и кыпчаками»[879]. Оно особенно разгорелось в 1237 г., когда монгольские войска двинулись «облавой» с берегов Каспия к Дону[880]. И здесь захватчики встречали отпор со стороны местного (кыпчакского и аланского) населения. Особенно проявил себя в борьбе с нашествием отряд «кыпчакских удальцов» во главе с Бачманом. Джувейни говорит про него, что он был бесстрашен и неуловим. «Где бы войска [монгольские] ни искали следов [его], нигде не находили его, потому что он уходил в другое место и оставался невредимым». Узнав, что Бачман скрывается где-то у р. Итиля, против него двинули большое войско на 200 судах. Отряд Бачмана был обнаружен на одном из островов и уничтожен, а сам предводитель захвачен в плен и умерщвлен[881].
В конце 1237 г. началось наступление монголо-татарских войск под предводительством Батыя на русские княжества[882].
Рашид ад-Дин пишет, что осенью этого года находившиеся в Дешт-и-Кыпчаке «царевичи сообща устроили курилтай и, по общему соглашению, пошли войною на русских»[883]. Анализируя материал восточных источников, В. В. Каргалов приходит к выводу, что численность войск Батыя составляла 120–140 тыс. человек[884].
Неоднократно упоминавшийся выше монах Юлиан, пребывавший в 1237 г. в русских пределах, передает дошедшие до него слухи о сосредоточении на рубежах русских земель неприятельских военных сил. «Ныне же, — записал он, — находясь на границах Руси, мы близко узнали действительную правду о том, что все войско, идущее в страны Запада, разделено на четыре части. Одна часть у реки Этиль на границах Руси с восточного края подступила к Суздалю. Другая же часть в южном направлении уже нападала на границы Рязани, другого русского княжества. Третья часть остановилась против реки Дона, близ замка Воронеж (
Основным источником для изучения завоеваний, осуществленных на Руси полчищами Батыя, являются русские летописные своды. Содержащаяся в отдельных сводах «Повесть о нашествии Батыя», как и «Сказание о битве на Калке», имеет несколько вариантов[886]. Особым литературным произведением (из цикла военных повестей), в ряде мест отличающимся от летописных текстов, является «Повесть о разорении Рязани Батыем»[887]. Текстологическое сопоставление всего этого материала позволяет восстановить ход событий.
По летописным данным, первой приняла удар монголо-та-тар Рязанская земля. На подступах к ней неприятель устроил стан, место которого в текстах определяется по-разному (на р. Воронеже; на р. Воронеже на Онузе; на Онузе; у Нузле). Есть мнение, что речь идет о р. Нузле — Узе, притоке Суры. А. Н. Насонов считает, что имеется в виду г. Онузе[888].
В Рязань из Батыева стана явились монголо-татарские послы, потребовавшие «десятины во всем: и в людях, и во князех, и в конех». На совете местных князей (рязанских, муромского, пронского) было решено десятину врагу не давать, и послы получили решительный ответ: «Аще нас не будет всех, то все то ваше будет»[889]. В то же время есть сведения о том, что рязанские князья пытались приостановить наступление монголо-татар дарами. Это им не удалось. Судя по «Повести о разорении Рязани», сын великого князя рязанского Юрия Игоревича, отправленный в татарский стан для переговоров, погиб там, так как отказался выдать Батыю на поругание свою жену.
