Александр отвернулся от пропасти и посмотрел на замок, продолжая не спеша курить.
– Я предлагаю во время смены караула, когда прожекторы еще не включены, выпрыгнуть из нашего окна с длинной веревкой, перебежать террасу, спрыгнуть вниз, прямо в сад, подбежать к колючей проволоке, перерезать ее, а потом спуститься по веревке на шестнадцать метров до земли и таким образом совершить побег.
Паша с Успенским молчали, потом Успенский поинтересовался:
– Сколько веревки нам понадобится?
– Всего девяносто метров.
– О-о, можно нам просто взять ее из столовой? Или спросить в административно-хозяйственной части?
– Мы сделаем веревку из простыней.
– Нужно много простыней.
– Паша познакомился с Анной из АХЧ. – Александр улыбнулся. – Можешь достать нам дополнительные простыни?
– Постой-постой, – произнес Паша. – Нам надо выпрыгнуть из окна с высоты девять метров и приземлиться на бетон…
– Да.
Паша два раза стукнул ногой о землю:
– Бетон, Александр!
– Держись за веревку и скользи по стене.
– А потом держаться за веревку, чтобы спуститься на следующие тринадцать метров в сад, пробежать поперек четырнадцать метров, перерезать колючую проволоку и спуститься на другой веревке на шестнадцать метров до земли?
– Да, но вторую веревку мы будем привязывать в темноте. Внизу на стене не будет прожекторов.
– Да, но часовые уже займут свои места.
– Когда займут, мы должны быть по ту сторону колючей проволоки и среди деревьев.
– А-а! – воскликнул Паша. – А длинная белая веревка, свисающая из нашего окна? Ты не думаешь, что охранники заметят ее при прямом освещении прожекторами?
– Нам поможет один из соседей по камере. Константин вытянет наверх веревку.
– И зачем ему это?
– Ничего другого ему не остается. Потому что ты отдашь ему все свои папиросы. Потому что познакомишь его с Анной из АХЧ. – Александр снова улыбнулся. – И потому что, если это сработает, он может сам сбежать на следующую ночь. Колючая проволока будет уже перерезана.
– Товарищ Метанов, ты как обычно, кое-что забыл спросить у капитана, – встрял Успенский. – Как насчет времени? Сколько у нас времени до того, как сменится часовой и загорятся прожекторы?
– Шестьдесят секунд.
Успенский открыл рот и рассмеялся. Паша поддержал его:
– Капитан, ты всегда такой забавный, остроумный. – Александр продолжал молча курить, и Паша сделал второй заход, растянув губы в улыбке: – Ты ведь это не серьезно?
– Абсолютно серьезно.
– Товарищ, он еще долго будет нас разыгрывать, – сказал Успенский Паше. – Он тот еще шутник.
Александр все курил.
– А что вы предпочли бы делать? Провести два года за рытьем тоннеля? У нас нет двух лет. Не знаю, есть ли у нас полгода. Сидящие здесь британцы уверены, что война закончится к лету.
– Откуда ты знаешь? – спросил Успенский.
– Я понимаю английский на элементарном уровне, лейтенант! – огрызнулся Александр. – В отличие от тебя, я ходил в школу.
– Капитан, я наслаждаюсь твоим чувством юмора, правда. Но зачем нам копать тоннель? Зачем спускаться из окна на простынях? Почему просто не подождать полгода, пока не закончится война?
– А потом, Успенский?
– Потом, потом, – пробормотал он. – Не знаю, что будет потом, но позволь спросить – что сейчас? Вы собираетесь спрыгнуть с утеса, зачем? Куда надеетесь отправиться? – (Паша с Александром молча уставились на Успенского.) – Я подумал, что не пойду с вами.
– Лейтенант Успенский, ты хоть раз в своей жалкой долбаной жизни говорил «да»? – поинтересовался Паша. – Знаешь, что будет написано на твоей могиле? «Николай Успенский. Он говорил „нет“».
– Вы оба такие комики, – бросил Успенский, отходя от них. – Просто мастера веселья. У меня живот заболел. Ха! Ха! Ха!
Александр и Паша снова повернулись к саду, находящемуся внизу.
Паша спросил, как они преодолеют колючую проволоку.
– Я захватил с собой из Офлага кусачки, – улыбаясь, сказал Александр. – Коморовский дал мне свои военные карты Германии. Нам нужно только добраться до границы со Швейцарией.
– Сколько это километров?
– Много, – признался Александр. – Километров двести.
Но меньше, чем из Ленинграда до Хельсинки, хотел он добавить. Меньше, чем из Хельсинки до Стокгольма. И определенно меньше, чем из Стокгольма до Соединенных Штатов Америки, – путь, который планировали они с Татьяной.
– Цена неудачи высока, – только и сказал Паша.
– Ах, Паша, какие у тебя варианты? Даже если ты на миг подумал, что у меня они есть, а это не так, что даст тебе пребывание в Кольдице?
Пожав плечами, Паша ответил:
– Я не говорил, что не с тобой, я не говорил, что не пойду… Просто я сказал…
Александр похлопал его по спине:
– Да, риск велик. Но награда тоже велика.
Паша поднял взгляд к окну их камеры на третьем этаже, потом посмотрел на террасу, на которой они стояли, и на сад внизу.
– Каким образом, черт возьми, ты рассчитываешь, что мы успеем за шестьдесят секунд?!
– Нам придется поторопиться.
