Александр открыл окно. Ночь была дождливой и ветреной, с плохой видимостью. Он подумал, что это может сыграть им на руку. Часовые могут не захотеть вглядываться в дождь.
Обвязав конец веревки вокруг пояса, держа в руках смотанную веревку, привязав к спине вещи и приготовив кусачки для проволоки, беглецы стояли начеку в ожидании сигнала от Константина. Часовые с террасы уже ушли. Константин махнет, как только часовые уйдут из сада, и тогда первым прыгнет Александр, за ним Паша, потом Успенский.
Наконец несколько минут спустя после полуночи Константин махнул рукой и отошел в сторону. Александр выпрыгнул из окна. Веревка провисала на четыре метра. Он сильно отскочил – слишком сильно – от влажной каменной стены и потом стал быстро разматывать веревку, спускаясь по стене на землю. Паша с Успенским последовали за ним, но чуть медленнее. Александр перебежал через террасу и прыгнул с парапета, в быстром темпе разматывая веревку. Веревка оказалась слишком короткой – черт! – и он завис на высоте два метра над травой, но это было нормально. Он отпустил веревку, упал в хлюпающую ледяной водой траву, покатился, вскочил и подбежал к колючей проволоке, доставая из сапога кусачки. Паша был у него за спиной, как и тяжело дышавший Успенский. За несколько секунд, пока они подходили к нему, Александр успел перекусить проволоку. Они протиснулись в отверстие и укрылись за деревьями над пропастью. Включили прожекторы. Часовые нынче выходили дольше, чем обычно. Было ветрено, и шел сильный дождь. Александр бросил взгляд на залитый светом прожекторов замок, пытаясь увидеть, убрал ли Константин веревку. Сквозь пелену дождя трудно было разглядеть. Часовые еще не вышли, и у Александра появилось дополнительное время, чтобы привязать веревку длиной пятнадцать метров к ветвям трехсотлетнего дуба. На этот раз он дал Паше и Успенскому спуститься первыми. Все трое начали медленно сползать вдоль скользкой стены, зависая над пропастью. Темнота тоже была им на руку, потому что Успенский подал голос:
– Капитан, я говорил тебе, что боюсь высоты?
– Нет, но сейчас совсем не подходящее время.
– А я думал, очень подходящее.
– Кромешная тьма. Нет никакой высоты. Просто спускайся. Чуть быстрее!
Александр промок до нитки. Немецкие плащи были сделаны из толстого брезента, но промокали. Какой от них толк?
Все они размотали веревки и минутой позже спрыгнули на землю. Александр проделал дыру в ограждении из колючей проволоки, окружавшем Кольдиц у подножия холма, и беглецы вышли наружу.
Теперь они желали, чтобы погода немного успокоилась. Кому захочется бежать ночью в такую погоду?
– Все в порядке? – спросил Александр. – Мы отлично справились.
– Я в порядке, – тяжело дыша, ответил Успенский.
– Я тоже, – отозвался Паша. – Вот только ногу обо что-то поцарапал, когда приземлялся.
Александр взял фонарик. Штаны Паши были слегка разорваны на бедре, но крови почти не было.
– Наверное, колючая проволока. Просто царапина. Пошли.
Они бежали, бежали днем и ночью, а может быть, по ночам они спали в амбарах и им снилось, что они бегут, поэтому, открывая глаза, они чувствовали себя изможденными. Александр бежал медленно, Паша – еще медленнее, а Успенский вообще передвигался с трудом. Поля, реки, леса. День проходил за днем, далеко ли они отошли от Кольдица? Может быть, на тридцать километров. Трое взрослых мужчин, пять здоровых легких на всех и тридцать километров. Они не прошли даже Хемниц, находящийся на юго-западе. Поезда не ходили, и они старались избегать мощеных дорог. Каким образом собирались они при такой скорости добраться до озера Констанс на границе со Швейцарией?
На третий день Паша еще больше ослабел. Он перестал болтать, а на третью ночь отказался от еды. Александр заметил это, потому что, когда он предложил Паше рыбы, тот сказал, что не голоден. Успенский пошутил, говоря: я съем все, меня не надо просить дважды, и Александр отдал ему рыбу, но пристально посмотрел на Пашу. Он осмотрел Пашино бедро. Оно было распухшим и красным, и из него сочилась желтоватая жидкость. Александр залил ранку разведенным йодом, посыпал сульфаниламидом и перевязал. Паша сказал, что ему холодно. Александр пощупал его – Паша был горячий.
Они соорудили общий навес из простыней, легли под него и едва согрелись. Среди ночи Александр проснулся, потому что вспотел. Он подумал, что навес загорелся, и вскочил. Но это был не пожар. Просто у Паши был сильный жар.
– Что с тобой случилось? – прошептал Александр.
Паша беззвучно шевелил губами, пытаясь сказать, что чувствует себя неважно.
Кругом стояла тишина. Александр оставшейся водой смачивал тряпочки, которые клал Паше на лоб. Это чуть помогло. Вода закончилась, и тряпки высохли на Пашином лбу. Паша горел. Александр вышел под холодный дождь и принес еще воды.
