– Я знаю, что Полу позвонили за несколько дней до его смерти. Он ничего мне не сказал, просто остаток дня просидел здесь за своим столом. Отказался от обеда. Поехал в бар, вернулся и поздно вечером снова сидел здесь, на заднем крыльце. Я спрашивала его – поверьте! – не один раз спросила, в чем дело. В конце концов он сказал: «Мама, мы освободили тот замок, и там был мужчина, который сказал, что он американец. Я не поверил ему и в ответ сказал ему какую-то… дерзость. После этого я не видел его… А на следующий день пришла Красная армия за своими военнопленными. Только идеальный английский этого человека застрял у меня в памяти. Так что, вернувшись в Штаты, я позвонил в Вашингтон, просто чтобы успокоиться». И еще он сказал: «Кто звонил мне сегодня? Кто-то из Государственного департамента. Тот человек действительно был когда-то американцем, застрявшим в том лагере». И я попыталась как-то успокоить сына, что, мол, того человека отправили в его страну. Точно так же, как тебя отправили в твою страну. А Пол отмахнулся от меня и сказал: «Мама, ты не понимаешь. Нам приказали – мне приказали – держать всех советских офицеров под наблюдением до прихода их армии, чтобы их забрали обратно». – «И что?» – спросила я. «Зачем армии понадобилось возвращать их? Почему они просто не вернулись домой сами по себе, как сделали мы или англичане? Наши армии не пришли возвращать нас. Но дело в том, что тот человек не был советским. Я этого не понял, знаешь? Я сказал ему, что ничего, мол, с этим не поделаешь». Мой сын пожаловался: «Мне плохо от моей беспомощности, мама». Он так терзался, и я сказала ему: «Сынок, какое отношение ты имеешь к Советскому Союзу? Ты не посылал туда этих людей». И он опустил голову на стол и сказал: «Может быть, я мог бы сделать что-то хотя бы для этого одного».
Татьяна встала и, обойдя стол, подошла к Мэри и обняла женщину:
– И он сделал, Мэри. Сделал. – (Мэри кивнула.) – Мне очень жаль.
– Я справлюсь. Неподалеку живет моя дочь. Мне было одиноко после смерти мужа в тридцать восьмом. Все будет хорошо. – Она подняла взгляд. – Думаете, тот человек был вашим мужем?
– Без сомнения, – ответила Татьяна.
На обратном пути в поезде внимание Татьяны было приковано к снегу, лежащему на полях. Энтони спал. Викки тоже, как казалось Татьяне, но вдруг Викки открыла глаза и спросила:
– А что теперь? – (Татьяна не ответила.) – Так что теперь? – переспросила Викки.
– У меня нет ответов на все вопросы, Вик. Я не знаю, что будет дальше.
Но мир вдруг обрел какой-то смысл. Александр не остался лежать подо льдом озера.
Где-то на свете жил Александр. Он жил в самой большой в мире стране, раскинувшейся на одной шестой суши, состоящей наполовину из тундры и вечной мерзлоты, на четверть из степей, на одну восьмую из хвойных лесов, частично из пустыни, частично из пахотных земель, с величайшим озером на свете, с величайшим морем на свете и самой протяженной в мире охраняемой границей, в державе, где проводился величайший социалистический эксперимент.
Все маленькие дорожки веры вели ее к живому Александру.
И что теперь?
Вернувшись из поездки, Татьяна немедленно позвонила Сэму, но он не смог выяснить, что произошло с советскими заключенными из Кольдица. Советские военные молчали, отношения были ледяными, и хотя Сэм связался с двумя другими рядовыми, бывшими с Марки в Кольдице, они не слышали английскую речь от советских заключенных, и Марки не говорил с ними об этом.
– Свяжитесь с Министерством обороны СССР и узнайте, что произошло с советскими офицерами из Кольдица.
– Что я скажу? У вас есть сведения, что Александр Баррингтон где-то скрывается?
– Вы просто шутите. Вы знаете, что вам нельзя упоминать его имя.
– О, это верно. Мне фактически не разрешено делать любые запросы на его счет.
– Сэм, позвоните в наше Министерство обороны.
– Кому-то конкретно в Министерстве обороны? Может быть, лейтенанту Тому Рихтеру?
– Да, если у него есть ответы. Спросите его о том, что произошло с советскими заключенными из Кольдица. Если он не знает, спросите, что произошло с советскими офицерами в Германии.
– Таня, вы знаете, что с ними случилось!
– Я хочу знать, куда их отправили, – сказала она. – И кричать необязательно.
– Если я действительно узнаю, то что вы собираетесь делать с этой информацией?
– Почему вас всегда волнует моя роль? Просто играйте свою роль.
Она не стала менять свои планы в отношении Эдварда.
Несколько дней спустя она вновь позвонила Сэму. Он рассказал ей, что генерал-майор из армии Паттона сообщил, что в прошлом году Советы собирали вместе всех своих соотечественников, как они их называли, и держали в пересыльных лагерях перед дальнейшей отправкой в Советский Союз.
– Сколько их было?
– Генерал-майор не сказал. Не рискнул предположить.
– А вы можете?
– Даже меньше, чем он.
– Где находятся эти пересыльные лагеря?
