Викки подкрасила Татьяне ресницы, подвела глаза жидкой черной подводкой, нанесла на лицо крем-пудру, чтобы скрыть веснушки, и накрасила губы.
– В голове не укладывается, что ты проходишь через это каждый день, – сказала Татьяна.
– В голове не укладывается, что именно заставило тебя нанести макияж. Самоубийственная миссия в зону военных действий.
– Никакого самоубийства. И как я буду краситься без тебя? Полегче с помадой! – Помада сделала ее губы слишком пухлыми и заметными – на такой эффект Татьяна не рассчитывала; она еще раз глянула в зеркало, с трудом узнавая себя. – Ну, что скажешь?
Наклонившись, Викки поцеловала Татьяну в уголок рта:
– Тебя невозможно узнать.
Но Мартин – доктор Фланаган – ничего не сказал, когда они встретились в то утро на причале, хотя откашлялся и отвел глаза. Пенни была ошеломлена.
– У тебя были такие красивые белокурые локоны, и ты перекрасила их в черный? – с недоверием спросила она.
У самой Пенни были короткие каштановые волосы.
Татьяна важным тоном сказала:
– Мне кажется, люди не воспринимают меня всерьез. Раз я покрасила волосы, нанесла макияж, то, возможно, меня будут воспринимать более серьезно.
– Доктор Фланаган, вы серьезно воспринимаете Татьяну? – спросила Пенни.
– Очень серьезно, – ответил Мартин.
Девушки изо всех сил старались удержаться от смеха.
Викки, провожавшая Татьяну до причала, несколько минут не отпускала ее.
– Пожалуйста, возвращайся, – прошептала она.
Татьяна не ответила.
Мартин и Пенни уставились на них.
– Итальянцы так эмоциональны, – сказала Татьяна, поднимаясь вместе с ними по трапу и оборачиваясь, чтобы помахать Викки.
Татьяна отправилась в путешествие в белых брюках, белом жакете и белой косынке с красным крестом. Перед поездкой в армейском магазине она купила самый лучший и самый большой брезентовый рюкзак со множеством карманов на молнии и с прилагаемой к нему непромокаемой плащ-палаткой. Для себя она упаковала сменную униформу, всякую всячину (зубные щетки для двоих), нижнее белье и два комплекта гражданской одежды оливково-серого цвета: один для себя, второй для высокого мужчины. Она упаковала одно из трех кашемировых одеял, купленных на свое первое Рождество в Нью-Йорке. Взяла также пистолет Р-38, подаренный ей Александром во время блокады Ленинграда. Она набила сумку медсестры бинтами и пластырем, шприцами с пенициллином и шприцами-тюбиками с морфием. В одно из отделений рюкзака Татьяна положила кольт 1911 и страшно дорогой (200 долларов) «коммандо», очевидно лучший револьвер, стреляющий не пулями, а практически бомбами. Она купила также сто восьмипатронных магазинов для пистолета, сто патронов.357 для револьвера, три 9-миллиметровые обоймы для пистолета Р-38 и два армейских ножа. Все это она приобрела у знаменитого оружейника Фрэнка Лавы.
– Если хотите лучшее, – сказал ей Фрэнк, – возьмите «коммандо». Более мощного, более точного, более свирепого револьвера в мире просто не существует.
Фрэнк поднял свои кустистые брови только один раз, когда она попросила коробку с сотней магазинов.
– У вас получится восемьсот патронов.
– Да, и плюс патроны для револьвера. Недостаточно? Взять больше?
– Ну… это зависит от ситуации, – ответил он. – Какова ваша цель?
– Гм… – замялась Татьяна. – Лучше дайте мне еще пятьдесят для «коммандо».
Она взяла с собой сигареты.
Закончив упаковку рюкзака, Татьяна не смогла даже оторвать его от земли, не то что поднять. В конечном счете она одолжила небольшую сумку у Викки и сложила туда оружие. Личные вещи она несла за спиной, а сумку с оружием – в руках. Та была очень тяжелой, и Татьяна подумала, что, пожалуй, переборщила.
Из своего черного рюкзака она достала два обручальных кольца на шнурке, которые она носила в госпитале Морозова, и вновь надела на шею.
Когда Эдвард узнал, что она уволилась из департамента здравоохранения, то готов был объявить ей бойкот. Она приехала на Эллис попрощаться с ним. Он мрачно уставился на нее и заявил:
– Не хочу с тобой разговаривать.
– Я понимаю тебя. Прости меня. Но, Эдвард, что мне делать?
– Не ехать.
Она покачала головой:
– Он жив…
– Был жив. Почти год назад.
– Что же мне делать? Бросить его там?
– Это безумие. Ты бросаешь своего сына, разве нет?
– Эдвард… – Татьяна взяла его за руку и посмотрела на него проникновенными глазами. – Мне так жаль. Мы почти… Но я не одинока. Я не вдова. Я замужем, и мой муж, возможно, где-то живет. Я должна попытаться разыскать его.
Двенадцать дней они плыли на лайнере «Белая звезда» компании «Кунард лайн» до Гамбурга в Германии. Грузовое судно везло аптечки для заключенных из США в количестве 100 000 плюс продуктовые наборы и предметы личной гигиены. Полдня все это грузили в большие грузовики для отправки в госпиталь Красного Креста в Гамбурге, а там уже распределяли по многочисленным джипам Красного Креста.
