– Тогда мы отправимся раньше, если хочешь, – сказала она. – Отправимся тогда… когда ты захочешь.
– Они найдут меня еще до отъезда. Охрана осмотрит фургон.
– Не осмотрит. Ты выйдешь в форме Каролича, сядешь за руль и выедешь за ворота вместе со мной, а потом спрячешься в отсеке для костылей и носилок в задней части. Они не знают, что сзади есть отсек.
– А где костыли и носилки?
– Остались в Гамбурге. Тебя в кабине не будет, а мы с Мартином и Пенни поедем в Берлин, причем коллеги ни о чем не догадаются.
У двери стоял, покачиваясь, Петров:
– Сестра? Время вышло.
– Иду.
Она встала. Кто-то позвал охранника, и Петров заковылял по коридору.
Им нужно было обговорить множество деталей, но времени не было. Из сестринской сумки Татьяна извлекла кольт 1911 и две дополнительные обоймы.
– В фургоне есть еще. – Она спрятала пушку под соломой. – Когда мы соберемся, я постучу дважды, и ты отвлечешь их, чтобы я остановила фургон.
Он молчал.
– А потом?
– Потом? На крыше есть люк. Мы заберемся на крышу и прыгнем.
– Во время движения?
– Да. – Она помолчала. – Или можем просто сделать по-моему: поехать в фургоне до Берлина.
Александр ответил не сразу:
– Этот план не так хорош, как твой прошлый, Таня. И он провалился.
– Вот молодец! Увидимся в семь. Будь готов! – Она отсалютовала ему. – О капитан, мой капитан!
Татьяна через силу съела ужин с Берестовым и Кароличем, притворилась, что слушает шутливую перепалку между Пенни и Мартином, даже улыбалась. Как? Она не знала. Чтобы спасти его.
Не желая все время смотреть на свои часы, она помимо воли глазела на запястье Мартина, пока он не начал дергаться от ее неожиданно пристального взгляда. Извинившись, она сказала, что пойдет упаковывать вещи. Пенни тоже извинилась, предупредив, что, поскольку уже упаковала свои вещи, пойдет с обходом в барак девятнадцать. Татьяна знала, что там был мужчина, с которым Пенни хотела попрощаться. Было шесть часов вечера. С четверть часа Татьяна мучилась в своей комнате, рассматривая карту региона между Ораниенбургом и Берлином. Ей никак было не успокоить взволнованное сердце.
В 18:20 она отнесла свой рюкзак в джип и пошла на комендантскую кухню за очередной миской еды для Александра. В шесть сорок пять она наполнила стакан водкой с секобарбиталом и, взяв поднос с едой, с сестринской сумкой на плече пошла за Кароличем.
В 18:55 Пенни ходила между нарами барака девятнадцать, пройдя мимо койки Николая Успенского.
– Послушайте, сестра, где ваши товарищи? – спросил он по-русски. – Где та другая, маленькая сестричка?
– Хорошо, что я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь, – не останавливаясь, с улыбкой отрезала Пенни.
Тоже с улыбкой Успенский лег на свою койку. Пенни вызвала в его памяти другую медсестру – невысокую и черноволосую. Что-то в ней растревожило его. Что в ней показалось ему смутно знакомым, но почему это смутное ощущение взволновало его?
– Лейтенант, можете пойти со мной? – Татьяна улыбнулась. – Уже поздно. Я хочу отнести еду заключенному в камеру номер семь, но мне боязно идти одной. И таким образом мы с вами сможем отогнать джип к дому коменданта, чтобы забрать мисс Давенпорт и доктора Фланагана.
Каролич с радостью пошел с ней по лесной тропе. Он казался польщенным.
– Вы очень хорошая медсестра. Но все же не стоит принимать все так близко к сердцу. Берите пример с меня. А иначе работа становится слишком тяжелой.
– Мне ли не знать этого, лейтенант, – сказала она, ускоряя шаг.
– Если хотите, можете называть меня Иваном. – Он кашлянул.
– Ограничимся пока лейтенантом, – ответила она, еще больше ускоряя шаг.
В 19:00 они вошли в тюремный коридор. Все было тихо. Петров встал и взял под козырек. Татьяна подмигнула ему, глянув на стакан водки. Петров подмигнул ей в ответ. Каролич прошел первым, за ним Татьяна, которая пододвинула поднос Петрову. Тот схватил стакан, осушил его и поставил обратно на поднос. Каролич открывал камеру номер семь:
– Вы идете, медсестра?
– Иду, лейтенант.
Александр лежал на боку.
Каролич, зевая, опустился на солому. Перед ним была спина Александра, а у него на коленях лежал автомат, нацеленный на Александра.
– Покормите его скорее, медсестра. Хочу побыстрее закончить день. Такая это работа. Начинается рано, а заканчивается поздно. Конца и края не видно.
– Я вас понимаю. – Поставив поднос на пол, Татьяна сделала вид, что осматривает Александра. – Неважный у него вид. Похоже, у него какая-то ужасная инфекция.
Каролич безразлично покачал головой:
– Мертвый он выглядел бы хуже, а?
Он зажег сигарету.
– Капитан, дать вам болеутоляющее?
– Да, спасибо, – сказал Александр.
– До еды или после?
– После.
Он повернулся на спину, и она покормила его. Он быстро поел, а потом, застонав, повернулся на бок:
– У меня болит голова. Может, дадите что-нибудь от головной боли?
– Я дам вам немного морфия, он поможет.
Александр продолжал лежать на боку. Открыв глаза, он не мигая взглянул на Татьяну. Лежа спиной к Кароличу, он держал перед собой в руках кольт 1911.
