– Хорошо, что я полгода почти ничего не ел.
– Да, – вздохнула она, вынимая сумки с оружием. – Забирайся скорее. Когда мы проедем небольшое расстояние, я постучу и ты кое-что сделаешь.
– Таня, я не забыл. Повторять не обязательно. Эти две сумки твои?
Она кивнула:
– Плюс мой рюкзак в кабине.
– Оружие? Боеприпасы? Нож, веревка?
– Да-да.
– Фонарик?
– В отсеке внизу.
– Я лезу. – Он схватил фонарик и втиснулся боком.
Татьяна захлопнула люк:
– Ты меня слышишь?
– Да, – раздался его приглушенный голос, и Александр открыл люк изнутри. – Но стучи громче, чтобы шум от джипа не перекрыл твой сигнал. Который час?
– Семь сорок.
– Приведи их как можно быстрее и заводи мотор.
– Погоди.
Прежде чем снова сесть в джип, Татьяна отбежала в сторону, и ее вырвало.
– Не понимаю, что за спешка, – жалобно проговорила Пенни. – Я устала, выпила вина. Почему нельзя пойти спать и выехать завтра?
– Потому что завтра нам надо вернуться сюда, – сказала Татьяна, подталкивая ее к джипу. – Доктор Фланаган, вы идете?
– Да, иду, иду. Просто хочу убедиться, что ничего не забыл.
– Даже если забыли, завтра вернемся.
– Верно. Надо нам попрощаться с комендантом?
– Думаю, в этом нет необходимости, – как можно небрежнее произнесла Татьяна, хотя ей хотелось завопить. – Я уже попрощалась с ним за всех нас. К тому же завтра мы с ним увидимся.
Выйдя на улицу, они бросили свои сумки в багажник.
– Где твои сумки, Татьяна? – спросила Пенни, и Татьяна показала.
– У вас так много сумок, – заметил Мартин. – Похоже, их стало еще больше.
– Никогда не знаешь наверняка, что может понадобиться в подобной поездке. Хотите, чтобы я села за руль? Голова у меня ясная. Я не пила.
– Да, почему бы и нет? – сказал Мартин, проскользнув мимо колеса. – Но вы найдете дорогу в темноте?
– Я заранее проложила по карте наш маршрут. Мы доедем до Ораниенбурга и повернем налево.
– Хорошо. – Мартин закрыл глаза. – Поехали.
Татьяна, отъехав от дома коменданта, медленно повела машину в темноте, потом все быстрее и быстрее. Она почти не осознавала, что хочет как можно скорее и как можно дальше отъехать от Спецлагеря № 7.
В 19:55 Николай Успенский открыл глаза и закричал. Вскочив с койки и размахивая руками, как полоумный, он бросился к охраннику, стоявшему у двери барака.
– Мне нужно видеть коменданта! – вопил он. – Немедленно! Это безотлагательное дело, поверьте мне!
– Полегче, – спокойно произнес охранник, отталкивая его. – С чего вдруг такая срочность?
– Один из заключенных собирается сбежать! Скажите коменданту Берестову, что Александр Белов собирается сбежать!
– О чем ты? Белов? Тот, что закован в кандалы и сидит в одиночке до прихода поезда?
– Говорю вам, одна из медсестер Красного Креста не американка. Она его русская жена, и она собирается помочь ему с побегом!
Татьяна ехала минуту, две, три. Время и расстояние вдруг замерли. Она не могла ехать достаточно быстро и боялась, что не сумеет уехать достаточно далеко, прежде чем им придется действовать. Она не помнила, есть ли в Ораниенбурге КПП, и не знала, можно ли рискнуть. Есть ли у спецлагеря связь с КПП? Есть ли там телефон? Что, если кто-то вошел в тюремный блок? Что, если Каролич пришел в себя и закричал? Что, если Петров упал со стула и пришел в себя? Что, если… что, если…
– Таня, мы к вам обращаемся, вы слышите? – спросил Мартин.
– Нет, простите, что?
Они доехали до Ораниенбурга и свернули на мощеную дорогу. Едва тусклые огни городка оказались у них за спиной, Татьяна дважды постучала костяшками пальцев по стенке кабины. Пенни и Мартин разговаривали и не заметили.
Успенского привели к Берестову в 20:15.
– Что за шум? – спросил с улыбкой подвыпивший Берестов. – Кто-то убежал, ты говоришь?
– Александр Белов, комендант. Медсестра из Красного Креста – его жена.
– Какая медсестра?
– Черноволосая.
– По-моему, у обеих… темные волосы.
– Невысокая, – стиснув зубы, сказал Успенский.
– Они обе невысокие.
– Худая! Она была русской медсестрой Татьяной Метановой. Несколько лет назад она сбежала из Советского Союза.
– И ты говоришь, она вернулась за ним?
– Да.
– Как она узнала, что он здесь?
– Я не знаю, но…
Рассмеявшись, Берестов пожал плечами.
– Где Каролич? – спросил он у охранника, стоявшего при входе в его квартиру. – Попроси его прийти сюда.
– Я не видел его, комендант.
– Ну так разыщи его!
– Почему бы вам не поговорить с медсестрой? – спросил Успенский. – Она его жена, почему не поговорите с ней?
– Я займусь этим завтра, заключенный.
– Завтра будет слишком поздно! – едва не завизжал Успенский.
– Ну а сегодня это невозможно. Они уехали.
Успенский охнул:
– Куда уехали?
– В Берлин. Закончились медикаменты и припасы. Завтра вернутся. Тогда и поговорим с ней.
Успенский отступил на шаг:
– Начальник, она не вернется завтра.
– Конечно вернется.
– Да. Я не люблю спорить, но сейчас готов поспорить, что Александр Белов больше не ваш заключенный.
– Не понимаю, о чем ты толкуешь. – Берестов почесал голову. – Белов в лагерной тюрьме. Дождемся Каролича и заглянем туда.
– Позвоните на следующий КПП на дороге, – предложил Успенский. – Пусть они, по крайней мере, задержат фургон, пока вы не узнаете, что Белов еще здесь.
