Александру не надо было об этом говорить. Он поднялся и открыл огонь из автомата. Несколько секунд подряд Татьяна слышала хлопки. Когда он остановился, послышался свистящий звук, и в сотне метров под ними взорвалась граната. Следующая взорвалась в пятидесяти метрах под ними. Еще одна – в двадцати пяти.
– Где, Таня? – прокричал Александр, не снимая с плеча подставку для пулемета.
Она продолжала смотреть в бинокль. Зрение сыграло с ней злую шутку. Теперь ей казалось, что солдаты ползут по земле в своих темных формах, приближаясь к ним. Ползут или корчатся от боли?
Некоторые поднялись.
– Двое на одном часе, трое на одиннадцати, – крикнула она.
Александр снова открыл огонь. Но вскоре остановился и отшвырнул пулемет. Что произошло? Увидев, что он взял свой пистолет-пулемет Шпагина, она поняла, что он израсходовал все снаряды. Но в «шпагине» была только половина барабана, может быть, тридцать пять пуль. Они иссякли за несколько секунд. Александр взял кольты, выстрелил восемь раз, переждал две секунды, выстрелил восемь раз, переждал еще две секунды. Ритм войны, подумала Татьяна, мечтая закрыть глаза. Три солдата на одиннадцати часах вдруг превратились в пять на двух часах, и еще четыре возникли на часе. Александр, припав к земле, палил без перерыва, тратя на перезарядку по две секунды.
Снизу начался беглый огонь. Выстрелы были беспорядочные, но они делали свое дело. Татьяна вновь посмотрела в бинокль. Каждый выстрел из автомата сопровождался огненной вспышкой, что помогало засечь стрелков. И Александр засекал их. Татьяне пришло в голову, что и выстрелы Александра из пистолетов тоже сопровождаются огненной вспышкой, а значит, его тоже легко засечь, и она завопила, чтобы он спрятался в траншее. Он снова лег ничком в траншею.
Всего в ста метрах от них на холм поднимался солдат, как раз перед деревом Татьяны.
Она увидела, как он что-то бросил, оно просвистело по воздуху, приземлилось очень близко к Александру и взорвалось. Кусты и трава перед ним загорелись. Александр выдернул чеки из двух гранат и бросил их, но бросил вслепую: он не видел, где находятся солдаты.
А Татьяна видела. Она взвела курок, прицелилась и выстрелила. Отдача была жуткой, Татьяна почувствовала это плечом, но еще хуже был оглушительный шум, и она на время оглохла. Кусты и трава перед траншеей Александра пылали.
Она силилась прошептать имя Александра, но не слышала звуков, исходящих из собственных уст. Татьяна снова посмотрела в бинокль. Светлело, и фигуры на земле казались неподвижными. Она стреляла и стреляла. Из миномета больше не палили, но вдруг снизу послышались отдельные выстрелы из автомата, направленные на траншею Александра. Татьяна разглядела солдат, лежавших за кустами, на полпути к вершине холма. Поскольку она не могла переговорить с Александром, Татьяна вновь нацелила свое оружие и стала стрелять, хотя не была уверена, что пули пролетят двести метров. Обидно, что она не слышала шума снизу. Она шесть ряд перезаряжала пистолет.
Александр продолжал стрелять. Кусты рядом с ним могли загореться и от его выстрелов. Татьяна уже ни в чем не была уверена. Она нацелила свой пистолет на склон холма и, закрыв глаза, непрерывно палила и перезаряжала оружие, пока не иссякли патроны.
Потом все стихло. Она открыла глаза.
– Берегись! – вдруг крикнула она.
Александр успел выскочить из траншеи в тот момент, когда солдат, зашедший со спины, выстрелил в яму. Александр выбил винтовку из рук солдата, ударом повалил его, и они сцепились на земле. Солдат вытащил из сапога нож. Татьяна, не помня себя от ужаса, едва не свалилась с дерева. Размотав веревку, державшую ее, она кое-как спустилась с дерева и подбежала к двум дерущимся мужчинам. «Остановитесь, остановитесь!» – кричала она, подняв пистолет и целясь, хотя знала, что в нем нет пуль. «Остановитесь!» Но если она не слышала себя, то как же они услышат ее? Солдат метил ножом в Александра, и тот с трудом уворачивался.
Татьяна подбежала ближе и, подняв незаряженный револьвер, с силой опустила его на шею солдата. Он дернулся от удара, но не отпустил Александра, продолжая сжимать нож, а тот удерживал руку солдата от удара. Вскрикнув, Татьяна снова ударила солдата, но недостаточно сильно. Александр схватил солдата за шею, резко и сильно повернул его голову, и тот обмяк. Потом Александр, весь окровавленный, в состоянии крайнего возбуждения, вскочил на ноги. Он что-то говорил, но Татьяна не слышала. Он сделал ей знак отойти. Бросив на землю пистолет, Татьяна отошла. Александр подобрал ее пушку, прицелился и нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало.
Оружие не заряжено, хотела сказать Татьяна, но Александр и так понял. Он взял «коммандо», в цилиндре которого еще остались патроны, прицелился в солдата, но стрелять не стал. У солдата была сломана шея. Опустив оружие, он подошел к Татьяне и, чтобы успокоить ее, на миг прижал к себе.
Оба тяжело дышали. Александр был весь в крови, его ранили в плечо, голову, верхнюю часть груди.
Он что-то сказал, и она сказала, но что?
Он наклонился к ее уху:
