– Самое главное, медсестра Баррингтон, они требуют вашей выдачи здесь, в Берлине. Так что, говоря о паспорте, вы понятия не имеете, о чем говорите. Сейчас мне действительно пора бежать. Уже четверть седьмого! – (Татьяна села на стул перед столом Равенстока.) – Я просил вас не садиться!
– Мистер Равенсток, – спокойно начала она, – у меня в Соединенных Штатах остался маленький сын. Я гражданка США. Мой муж – тоже гражданин США, он приехал в Россию с родителями, будучи ребенком, он ничего не мог поделать с обязательным призывом в армию, он ничего не мог поделать с тем, что его родители были убиты НКВД. Хотите, чтобы я зачитала вам положения о гражданстве?
– Нет, благодарю вас. Я знаю их наизусть.
– Он американский гражданин. Он хочет вернуться домой.
– Я понимаю, чего он хочет, но вы-то понимаете, что он был осужден советскими властями по законам их страны за дезертирство и измену? Но еще больше усложняет ситуацию следующее: он совершил побег, что уже само по себе является преступлением, и тем самым избежал справедливого наказания, или так мне сказали, так еще и вы тайком помогли ему, что также является преступлением, но и этого мало. Вы вдвоем протаранили путь через шестьдесят их солдат! Они просто жаждут вашей крови! – Взглянув на часы, он с досадой сдернул с себя галстук-бабочку. – О, нет-нет! Я опаздываю просто катастрофически!
– Сэр, мы отчаянно нуждаемся в вашей помощи.
– Разумеется. Но надо было подумать о последствиях, прежде чем пускаться в эту безумную авантюру.
– Я вернулась в Европу, чтобы найти своего мужа. Он никогда не хотел быть советским гражданином. В отличие от меня. Я родилась и воспитывалась в Советском Союзе. – Она сглотнула. – Но это не имеет значения. Не обо мне речь, речь о моем муже. Поговорив с ним, вы поймете, что он честно служил на стороне союзников, вы поймете, что он отличный солдат, заслуживающий возвращения домой. Армия США с радостью произведет в офицеры человека вроде моего мужа. – Голос Татьяны не дрожал. – Я была советской гражданкой. Я не убивала тех людей на финской границе, но я сбежала, они правы на этот счет. У вас есть право выдать меня советским властям. Я с готовностью уеду, если буду знать, что мой муж вернется домой на родину.
Говоря это, она понимала всю абсурдность своих слов. Как будто Александр допустил бы ход событий, при котором Татьяну выдадут Советам, а он благополучно отправится домой. Она опустила голову, опасаясь, что Равенсток догадается о том, что она блефует.
Сидя на краю стола, Равенсток наблюдал за ней. На какое-то время он перестал суетиться, пока не вспомнил, что ему надлежит быть в другом месте. Он опять затеребил сорванный галстук.
– Послушайте, мы не вправе судить наших союзников. Однако Советы проявляют себя как жестокая и решительная сила в оккупации Европы. Это правда, что они не намерены делать каких-либо уступок союзникам. Но вы оба нарушили целый ряд их законов. Это не обсуждается.
Татьяна молчала, пристально глядя на Равенстока.
Консул нервно постучал по часам:
– Медсестра Баррингтон, я с радостью обсудил бы с вами достоинства и недостатки Советского Союза, но из-за вас я недопустимо опаздываю. Я должен решить эту проблему, но сделаю это завтра.
– Прошу вас, пошлите телеграмму Сэму Гулотте, – сказала она. – Он предоставит вам всю необходимую информацию об Александре Баррингтоне.
Равенсток приподнял над столом тяжелую папку:
– Копия этой информации уже у меня в руках. Завтра утром ровно в восемь мы поговорим с вашим мужем.
– Кто это «мы»? – выдохнула она.
– Я сам, посол, военный губернатор и три генерала-инспектора вооруженных сил здесь, в Берлине. После его допроса нашими военными мы решим, что делать. Кстати, учтите, что армия очень строга в военных делах, касаются ли они солдат нашей армии или другой. Дезертирство, измена – весьма тяжелые обвинения. Нет тяжелее их.
– А что будет со мной? Они собираются допрашивать меня?
Равенсток потер переносицу:
– Вряд ли это необходимо, медсестра Баррингтон. Я достаточно с вами поговорил. А теперь соблаговолите встать с моего стула и заняться своим мужем.
Они вышли из кабинета. Александр сидел в приемной и курил.
Равенсток подошел к Александру:
– Вас допросят завтра. Гм… какое у вас сейчас звание?
– Капитан, – ответил Александр.
Равенсток покачал головой:
– Вы говорите «капитан», нам сказали, что вы майор, а ваша жена говорит, вас лишили звания. Ничего не понимаю. Завтра в восемь, капитан Белов. – Он оглядел Александра. – Можете поесть в столовой посольства или…
– Хорошо бы принесли в комнату, – сказал Александр.
– Чувствуется военный. – Равенсток посмотрел на потрепанную, грязную и окровавленную одежду Александра. – У вас есть какая-нибудь другая одежда?
– Нет.
– Завтра в семь я попрошу принести вам из штаба запасную форму капитана. Пожалуйста, будьте готовы, чтобы в семь пятьдесят пять вас отвели в конференц-зал.
– Я буду готов.
– Вам точно не нужен кто-нибудь для осмотра ваших ран?
– Благодарю вас, у меня есть «кто-нибудь».
Равенсток кивнул:
