– Это действительно так?
– Да.
– Вашего мужа он тоже ожидает?
– Да. Мой муж – гражданин Америки.
– Где его документы?
Татьяна пристально взглянула на Бишопа:
– Губернатор, прошу вас, предоставьте посольству обо всем позаботиться. Не хочу вас лишний раз беспокоить. Я была бы очень признательна, если бы нас подвезли.
Бишоп подозвал двоих дежурных солдат.
– Что предпочтете, медсестра Баррингтон, джип или…
– Крытый грузовик подойдет лучше, губернатор.
– Ну разумеется.
Она спросила Бишопа, добрались ли до американского сектора доктор Фланаган и медсестра Давенпорт.
– Не без сложностей, но да… Они прибыли два дня назад.
– Мне так жаль. Я рада, что они вернулись целыми и невредимыми.
– Не извиняйтесь передо мной, сестра Баррингтон. Извиняйтесь перед ними.
Солдаты отвезли Татьяну и Александра в посольство. Они сидели в кузове на полу, близко друг к другу, но не разговаривали. Татьяна попыталась стереть засохшую кровь с виска мужа, но он отстранился.
Они въехали в ворота и оказались на американской земле.
– Шура, все будет в порядке, – прошептала Татьяна, прежде чем они вышли из машины. – Вот увидишь.
Но когда из дверей посольства на мощеный внутренний двор, где они стояли, вышел вызванный Джон Равенсток в вечернем костюме, он не выглядел дружелюбным. Либо этот человек всегда был серьезным, либо просто не хотел проявлять мягкость и сочувствие.
– Мистер Равенсток, мне посоветовал обратиться к вам Сэм Гулотта из Вашингтона, – сказала Татьяна.
– О, поверьте, за последние три дня я услышал много всего от разных людей, включая Сэма, да. – Он тяжело вздохнул. – Медсестра Баррингтон, пойдемте со мной. Пусть ваш муж подождет здесь. Ему нужен врач?
– Позже, – возразила она, беря Александра за руку. – В данный момент ему нужно пойти со мной. Если желаете, мы поговорим конфиденциально, а он подождет за дверью, но ему надо войти. Или мы поговорим сейчас в его присутствии.
Равенсток покачал головой:
– Знаете, уже шесть часов вечера. Мой рабочий день заканчивается в четыре. Вечером я иду на прием. Меня ждет жена.
– Меня ждет муж, – тихо сказала Татьяна.
– Да-да. Ваш муж, ваш муж. Но рабочий день закончен! Входите, но я не могу должным образом заняться вами в данный момент, а иначе катастрофически опоздаю.
Войдя в двери посольства, они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, в кабинет Равенстока, обшитый деревянными панелями. Равенсток позвал охранника, чтобы тот остался с Александром в приемной, и провел Татьяну в кабинет. Татьяна оглянулась на Александра, не желая оставлять его, но они были в стенах американского посольства, в безопасности. Александр успел достать свою зажигалку, чтобы попросить у охранника сигарету.
– Пожалуйста, не садитесь, у нас нет на это времени, – сказал Равенсток, закрывая за собой дверь.
Это был массивный седой мужчина пятидесяти с лишним лет. У него были длинные седые усы подковой и седые брови, нависающие над глазами.
Татьяна осталась стоять.
– Вы хотя бы представляете, сколько беспокойства доставили? – взволнованно спросил Равенсток. – Пожалуй, нет. Медсестра Баррингтон, вы в Берлине в привилегированном положении. Злоупотреблять званием медсестры Красного Креста и провоцировать наших бывших союзников – это чистое безумие. Но у меня нет времени вдаваться в это сейчас.
– Сэр, консульский офис в Соединенных Штатах разрешит выдать паспорт моему мужу…
– Паспорт! Сэм Гулотта связывался со мной по этому вопросу. Забудьте про паспорт. У нас возникли большие проблемы, ситуация очень сложная. Вы понимаете это или нет?
– Я понимаю…
– Нет, пожалуй, не понимаете. Командующий Берлинским гарнизоном, советская военная администрация в Германии, Комиссариат государственной безопасности в Москве – все абсолютно взвинчены этим делом!
– Командующий Берлинским гарнизоном? – с удивлением переспросила Татьяна. – Генерал Степанов взвинчен?
– Нет, не он. Два дня назад его заменили московским генералом-ветераном Рымаковым или кем-то в этом роде. – (Татьяна побледнела.) – И все они в унисон требуют вашей крови! – Он помолчал. – Вас обоих. Ваш муж, очевидно, нарушил все возможные военные и гражданские законы. Они говорят, он советский гражданин, майор армии. Сначала его обвинили в измене, шпионаже, дезертирстве, антисоветской агитации, а когда мы сказали, что у нас его нет, они обвинили его в том, что он американский шпион! Мы спросили, а не является ли он тем и другим – предателем для них и шпионом для нас? Мы попросили их определиться. Они отказались, подняв ставку и на вас. Вы знали, что с тысяча девятьсот сорок третьего года занесены в списки их классовых врагов? Очевидно, вы не просто сбежали, а оставили должность военной медсестры Красной армии и, чтобы выбраться из России, убили пятерых пограничников, включая награжденного лейтенанта. Мне сказали, что ваш брат… – Равенсток почесал голову. – Не могу припомнить примененного ими слова. Что-то вроде самого злостного предателя.
– Мой брат погиб, – схватившись за спинку стула, сказала Татьяна.
