– Вы американский экспатриант Александр Баррингтон?
– Нет, генерал.
Все молчали. За окном стоял погожий майский день. Александру снова захотелось на воздух. Перед ним были хмурые немигающие лица. Он сам тоже стал хмурым и напряженным. Один из генералов стучал карандашом по деревянному столу. Степанов осторожно поглядывал на Александра и, когда их глаза встретились, слегка кивнул.
Наконец заговорил генерал Мехлис:
– Я опасался, что таков будет ваш ответ, майор. Скажи вы «да», и мы связались бы с Государственным департаментом США. Теперь передо мной стоит вопрос: что с вами делать? Мне дана полная власть распоряжаться вашей судьбой. Мы с коллегами совещались в ваше отсутствие. Перед нами стоит сложная задача. Даже если вы говорите правду, на ваши плечи лягут обвинения против вас и ваш арест и это все потянется за вами в Красную армию. Вихрь сплетен, подозрений, инсинуаций не прекратится. И это все сильно усложнит вашу службу в офицерском звании, а также нашу задачу по защите вас от ложных обвинений, от людей, опасающихся воевать под вашим началом.
– Я привык к сложностям, товарищ генерал.
– Да, но нам они не нужны. – Мехлис поднял руку. – И не перебивайте меня, майор. Если же вы лжете, действуют те же факторы, но с той разницей, что мы, как власть и защита наших людей, совершили ужасную ошибку и будем выглядеть глупо и униженно, когда правда в конечном итоге обнаружится. И вам, я думаю, известно, что правда всегда выходит наружу. Понимаете теперь, что, независимо от того, лжете вы или говорите правду, вы для нас сомнительное приобретение?
– Позвольте сказать, товарищ генерал, – вмешался Степанов. – Мы ведем тяжелую войну, в которой теряем людей, не успевая мобилизовать новых солдат, теряем оружие, не успевая произвести новое, и теряем офицеров, не успевая найти им замену. Майор Белов – образцовый воин. Мы ведь наверняка можем найти для него дело, необходимое для Красной армии? – Не встретив возражений, он добавил: – Его можно отправить в Свердловск делать танки и пушки. Или во Владивосток добывать железную руду, или на Колыму, или в «Пермь – тридцать пять». В любом из этих мест он может оставаться полезным членом советского общества.
Мехлис усмехнулся:
– У нас полно других людей для добычи железной руды. И зачем нам заставлять майора Красной армии делать пушки?
Александр еле заметно качнул головой, усмехаясь про себя. «Браво, полковник Степанов! – подумал он. – Через минуту вы заставите их умолять меня остаться в армии, хотя секунду назад они были готовы собственноручно расстрелять меня».
Степанов продолжал выгораживать Александра:
– Он больше не майор. При аресте его лишили звания. Не вижу проблемы в отправке его на Колыму.
– Тогда почему мы продолжаем называть его майором? – фыркнул Мехлис.
– Потому что он остается им, даже если у него сняты погоны. Он семь лет служил командующим офицером. Он командовал во время Зимней войны, он сражался, чтобы удержать немцев на другом берегу Невы, он прокладывал Дорогу жизни и прошлым летом сражался вместе со своими бойцами в четырех невских кампаниях по прорыву блокады.
– Нам неоднократно излагали его биографию, полковник Степанов. – Мехлис, наморщившись, потирал лоб. – Теперь нам необходимо решить, что с ним делать.
– Предлагаю отправить его в Свердловск, – сказал Степанов.
– Мы не можем этого сделать.
– Тогда восстановите его в прежнем положении.
– Этого мы тоже не можем сделать. – Мехлис в задумчивости помолчал, потом тяжело вздохнул. – Майор Белов, вблизи Волхова, в долине между Ладожским озером и Синявинскими высотами, есть железная дорога, которая несколько раз на дню обстреливается немцами с высотных точек. Вам она известна?
– Да, товарищ генерал. После прорыва блокады моя жена участвовала в строительстве этой железной дороги.
– Необязательно упоминать вашу жену, майор. Это больная тема. Во всяком случае, данная дорога очень важна для доставки продуктов и топлива в Ленинград. Я решил отправить вас в штрафную часть, занятую ремонтом дороги на десятикилометровом отрезке между Синявином и Ладогой. Вы знаете, что такое штрафной батальон?
Александр молчал. Он знал. В армии были тысячи мужчин, которых посылали штурмовать мосты и пересекать реки без прикрытия, строить под огнем железные дороги, первыми вступать в бой без артиллерийской подготовки, без танков и без винтовок для каждого солдата. В штрафбатах бойцы пользовались винтовками по очереди. Когда убивали бойца рядом с тобой, ты подбирал его винтовку, если сам мог шевелиться. Штрафбаты были людскими стенами, выставленными против расстрельных команд Гитлера.
– Хотите что-нибудь добавить, майор? – спросил Мехлис. – О-о-о, и вы формально лишены своего звания.
– Отлично! Мне велят примкнуть к батальону, а не командовать людьми, верно?
– Неверно. Вам приказано командовать людьми.
– В таком случае мне необходимо сохранить мое звание.
– Это невозможно.
