Он закурил и постоял несколько секунд, глядя на часы.
У него было еще время. К чему такая спешка? Он не может быть одновременно в разных местах. Свернув направо, Александр пошел по улице Салтыкова-Щедрина.
Улица была пустынной, лишь деревья шелестели на летнем ветру. Он подумал о Баррингтоне, вспоминая те леса. Они с Тедди любили лежать в лесу и слушать качающиеся над ними деревья. Ему нравился этот звук.
И тут он услышал другой звук. Кто-то тихо напевал.
Звук был очень слабым. Александр оглянулся – никого.
Он посмотрел на другую сторону улицы и увидел девушку на скамейке.
Первое, что он заметил, была копна легких длинных белокурых волос, падавших на лицо девушки. А потом он разглядел белое платье с красными розами. На скамье под темно-зеленым пологом деревьев она, со сверкающими волосами, в белом платье с кроваво-красными розами, казалась белым облачком. Она ела мороженое и тихо напевала себе под нос. Александр узнал мелодию. Девушка пела популярную песенку «Ждем вас во Львове» и одновременно умудрялась лизать мороженое, качать голой ногой в красной босоножке и отбрасывать непослушные пряди со лба. Она не обращала внимания на Александра, оцепенело уставившегося на нее с противоположной стороны улицы. Она была в полном неведении относительно войны, не замечая мира вокруг и всего того, что волновало ленинградцев в это воскресенье. Она возникла здесь в какой-то момент, со своими сверкающими волосами, в чудесном платье, с тающим мороженым в руке и тихим голосом. Она была в мире, неведомом для Александра, словно плавала в лунном море спокойствия. Он не мог сдвинуться с места.
И он все еще не мог сдвинуться с того места, где впервые увидел ее. И по сей день он находился там, понимая, что если бы пошел прямо, а не повернул направо, то его жизнь сложилась бы по-другому. Если бы он прошел мимо, пусть даже увидев ее. Конечно, он мог с изумлением взглянуть на нее и пройти мимо, разве нет?
Но в то солнечное воскресенье Александр ничего этого не знал, не думал и не воображал. Он позабыл о Дмитрии, о войне, о Советском Союзе и планах побега и даже об Америке. Он просто перешел улицу, чтобы встретиться с Татьяной Метановой.
Позже он наблюдал за ее руками, жестикулирующими во время разговора. У нее были тонкие красивые пальцы с безупречными ногтями. Он спросил ее, зачем она с такой дотошностью следит за своими ногтями, и она ответила, что знала одну девушку с грязными ногтями. От этой девушки было много хлопот. Татьяна это запомнила.
– Ты думаешь, от нее было много хлопот из-за грязных ногтей?
– Я почти в этом уверена.
Александру захотелось, чтобы она прикоснулась к нему своими безупречными руками. Но он боялся, что она слишком молода для его мужского взгляда, а тем более для его мужских рук.
– Где ты живешь, Таня?
– На Пятой Советской. Знаешь, где это?
Он патрулировал эту территорию.
– Это рядом с Греческим проспектом. Поблизости есть церковь.
– Да, прямо через дорогу, – сказала она.
– Хотя я думаю, «церковь» – слишком громкое слово для этого здания. Там размещается хранилище документов.
– Да, это советская церковь, – засмеялась она.
В то воскресенье время пролетело с ней удивительно быстро.
Время с ней всегда пролетало быстро – в военных поездах, с мыслями об отце и матери, о его ненастоящем имени, о власти Дмитрия над его гуманными чувствами, с мыслями о Даше – ох эта Даша! А еще были Слонько и Николай Успенский, и его со всех сторон настигал Советский Союз. Ему приходилось учиться жить, не вспоминать, не прислушиваться к несмолкающему эху тех ста минут с ней наедине, продолжавшему греметь в нем. Одна поездка на автобусе с ней, когда она принадлежала только ему, сидя рядом, а потом они шли вместе через Марсово поле – мимолетное видение того, что могло быть, вспыхнувшее огнем сердце и результат? Вечность в советской России.
Куда им было спрятаться? Где могли они исчезнуть?
Воскресенье пришло и ушло.
Марсово поле, июнь, смерть, жизнь, белые ночи, Даша, Дмитрий – все это пришло…
И ушло.
Но Александр так и стоял на той улице, под лучами солнца, глядя на сидевшую под вязами девушку, глядя на это произведение искусства через улицу от него, на это произведение искусства в белом платье с красными розами. Девушка напевала и лизала мороженое. Она сто минут принадлежала ему, и только ему, промелькнула и пропала в мгновение ока. Все это было, было, но теперь прошло, спряталось в тумане, оставив пустоту и свет. Прошло навсегда, а он вечно стоит на этой улице, пытаясь совладать с разрывающимся сердцем.
Пропал ее брат-близнец Паша. Поначалу все было вполне невинно. Он поехал в летний лагерь, но однажды над лагерем пролетели самолеты люфтваффе, и Красная армия поставила парней перед германскими легкими танками, и Паша пропал. Татьяна не могла с этим смириться и отправилась искать его в Лугу, где за рекой стояли войска Гитлера, потому что была вне себя, а Александр бросился вдогонку, чтобы вернуть ее, потому что с ума сходил по ней.
