Александр вышел, не отдав честь Муравьеву. Ясно было, что ему необходимо взять инициативу в свои руки. Он не хотел, чтобы им руководил такой человек, как Степанов. Он найдет людей, готовых действовать по его плану. И почему бойцы Александра должны что-то значить для Муравьева? Все они были осужденными преступниками. Преступление одних состояло в том, что их матери входили в музыкальные группы, которые переписывались с людьми из Франции, хотя эти группы давно прекратили свое существование, а матери давно умерли. Других видели в церквях, хотя в конце прошлого года Сталин признался – и это было написано в «Правде», – что верит в «нечто вроде Бога». Некоторые случайно поздоровались за руку с людьми, которых собирались вскоре арестовать. Иные жили по соседству с арестованными людьми.
– Я был одним из этих людей, – сказал Успенский. – Мне не повезло, и я оказался на соседней койке с тобой, капитан.
Александр улыбнулся. Они подходили к оружейному складу. Он попросил Успенского пойти с ним. Александр намеревался реквизировать 160-миллиметровый миномет.
Перед рассветом Александр, укрывшись за кустами, взобрался на пригорок за железной дорогой и смотрел, как его люди попадают под немецкие снаряды. Через полевой бинокль он увидел, откуда прилетели три немецких снаряда – из пушки в добрых двух километрах отсюда. Ему необходим был 160-миллиметровый миномет. Никакой другой не годился.
Конечно, в комиссариате ему отказали. Дежурный сержант сказал, что штрафному батальону миномет не положен и что приказ о реквизиции должен исходить от командира Александра, то есть от Муравьева, который с ухмылкой отказал ему.
– Я потерял за семь дней сто девяносто два человека. У нас хватит осужденных, чтобы отремонтировать эту дорогу?
– Приказы есть приказы, Белов! Миномет потребуется для штурма Синявинских высот на следующей неделе.
– Ваши бойцы собираются поднять полуторатонное орудие на холм, товарищ полковник?
Муравьев приказал Александру выйти из палатки.
Терпение Александра лопнуло. Он вызвал одного из своих сержантов, Мелкова. Вечером Мелков, главный выпивоха в батальоне, изрядно напоил часового у оружейного склада, и тот, уснув на стуле, не услышал, как Александр с Успенским открыли скрипучую дверь и выкатили миномет наружу. Им пришлось катить его в темноте с километр. Тем временем Мелков, весьма серьезно относясь к заданию, сидел рядом с часовым и каждые пятнадцать минут вливал в его глотку новую порцию водки.
Незадолго до пяти часов утра семеро бойцов Александра взяли на себя роль наживки на железной дороге.
Александр в бинокль наблюдал, как первый снаряд, выпущенный с холма, прочерчивает свистящую дугу к рельсам. Бойцы вовремя скрылись. Александру с Успенским осталось только зарядить орудие.
– Не забудь, Николай, – сказал Александр, направляя пушку на холмы, – у нас есть только две мины. Два шанса разнести фрицев. Мы должны вернуть эту чертову штуковину на место за двадцать минут до смены караула в шесть часов.
– Думаешь, командир не заметит отсутствия двух фугасных мин?
Александр рассматривал в бинокль голубой утренний холм:
– После того как мы разнесем долбаных немцев, мне будет наплевать, заметит ли кто-нибудь отсутствие мин. Спорим, что не заметят. Кто, по-твоему, следит за боеприпасами? Пьяный охранник? Мелков о нем позаботится. Он также возьмет для наших ребят тридцать автоматов. – (Успенский рассмеялся.) – Не смейся. Собьешь тонкую настройку заряда. Готов? – Он выстрелил.
Отдача была прямо в землю, сотрясшуюся так, словно здесь прошла линия разлома при землетрясении, и первая мина вылетела из ствола, прочертив в воздухе дугу. Она пролетела полтора километра, и Александр увидел, как она упала и разорвалась среди деревьев. К тому времени как она достигла цели, на пути была уже вторая мина. Александр даже не посмотрел, куда приземлилась вторая бомба. Он стал приводить миномет в положение для транспортировки. Александр велел Успенскому привести оставшихся бойцов, а сам прикатил тяжелое артиллерийское орудие обратно к складу, умудрившись повесить замок и бросить ключ полубессознательному часовому за две минуты до шести.
– Отлично сработано! – похвалил он Мелкова, когда они поспешно возвращались в свои палатки на утреннюю перекличку.
– Спасибо, капитан, – ответил Мелков. – Рад стараться.
– Вижу, – с улыбкой сказал Александр. – Только не попадайся мне больше пьяным. А иначе отправишься на гауптвахту.
Часовой со склада еще часа четыре был не в себе, и за недопустимую халатность его отстранили от дежурства.
– Тебе повезло, ефрейтор, что ничего не пропало! – орал Муравьев.
В качестве наказания часовой должен был неделю прослужить в ремонтной бригаде под началом Александра.
– Твое счастье, ефрейтор, что немцы молчат последние два дня, а иначе тебя ждала бы смерть.
Пока немцы перегруппировывались, команда Александра успешно отремонтировала пути, и в Ленинград отправились пять составов с продуктами и медицинским обеспечением.
