Но ведь доктор Сайерз принес ей этот рюкзак, когда она почти без чувств лежала на полу в его кабинете, узнав о взрыве грузовика с Александром и его гибели подо льдом Ладоги. Сайерз принес ей рюкзак, перед тем как они сели в джип Красного Креста и отправились в Финляндию.
И на этом полу она оставалась до сих пор – утром и ночью, среди пациентов, с обеда до ужина, с Викки и Эдвардом, с Энтони на Эллисе. Она поднималась на борт парома, но оставалась на том полу, и на том полу лежал ее рюкзак, и в рюкзаке была медаль Героя Советского Союза, принадлежавшая Александру.
Отдал ли ей Александр эту медаль? Неужели она об этом забыла?
Когда доктор Сайерз рассказал ей об Александре, то отдал ей офицерскую фуражку Александра. Отдал ли ей доктор вместе с фуражкой и медаль?
Ей казалось, что нет.
Может быть, отдал полковник Степанов?
Тоже не он.
Поднявшись с пола, она прикрепила медаль к шнурку, на котором висели их обручальные кольца.
Прошел день, потом еще и еще.
Один немецкий солдат увидел медаль и на ломаном английском спросил:
– Где ты взяла ее? Это очень важная медаль. Дается солдатам только за выдающиеся заслуги. Где ты ее взяла?
Каждый раз, держа своего малыша на руках и глядя на него, Татьяна не могла отделаться от мысли, что если медаль была на Александре в момент смерти, то она так и осталась бы на нем. Ибо Татьяна понимала: если военный идет на повышение, он должен надеть все свои награды и регалии.
«Доктор мог дать мне его фуражку, но он не стал бы снимать медаль с Александра. А если бы снял, то отдал бы медаль мне. Так ведь? Вот, Таня, это фуражка твоего мужа, а это его медаль. Сохрани то и другое».
Нет, эта медаль была от нее спрятана, ее положили в самое маленькое отделение рюкзака, в потайной кармашек. В этом кармашке ничего больше не было, и она ни за что не нашла бы медаль, если бы не вынула все из рюкзака и не нащупала бы через брезент.
Зачем доктору Сайерзу понадобилось прятать медаль?
Почему не отдал ее вместе с фуражкой?
Потому что опасался, что это вызовет слишком много вопросов.
Стала бы она чересчур подозрительной? Но подозрительной в каком смысле? Татьяна наугад искала фальшивую ноту и никак не могла ее нащупать. Она спала, работала, кормила ребенка и одной июньской ночью открыла глаза и задохнулась.
Она поняла, в чем дело.
Может быть, окажись у нее медаль, Татьяна слишком разволновалась бы, много думала бы о ней, недоумевала. Стала бы подозревать то одно, то другое.
Но доктор Сайерз не узнал бы об этом.
Только один человек узнал бы.
Александр хотел, чтобы у нее была эта очень почетная медаль, но понимал, что, окажись она у Татьяны сразу, у нее возникнет слишком много вопросов. Поэтому Александр попросил доктора Сайерза спрятать медаль. На льду, в госпитале, где угодно, он попросил доктора Сайерза спрятать ее.
А это означало, что был обман, в котором участвовал доктор Сайерз.
Была ли в том плане смерть Александра?
А Дмитрия?
«Татьяша, по́мни Орбели».
Это были его последние слова.
Или просил ее о чем-то не забывать?
Татьяна не могла заснуть до утра.
Александр вызвал Николая Успенского в палатку. Они разбили лагерь в Западной Литве, чтобы два дня отдохнуть и получить дальнейшие приказания.
– Лейтенант, что случилось с сержантом Веренковым?
– Не понимаю, что вы имеете в виду, капитан.
– Ну, сегодня утром он бодро доложил мне, что танк отремонтирован.
– Так и есть, капитан! – просиял Успенский.
– Это немного неожиданно, лейтенант.
– Почему, капитан?
– Ну, во-первых, – терпеливо пояснил Александр, – я не знал, что танк нуждался в ремонте.
– Очень сильно, капитан. Двигатель работал с перебоями. Надо было отладить дизельные поршни.
– Очень хорошо, лейтенант, – кивнул Александр, – но это подводит меня ко второму моменту.
– В смысле, капитан?
– У нас нет долбаного танка!
– Есть, капитан, – улыбнулся Успенский. – Пойдемте со мной.
На лесной опушке Александр увидел легкий боевой танк зеленого цвета с красной звездой и надписью «За Сталина!», нанесенной на боку. Такой, какие делала Таня на Кировском заводе. Только этот был меньше. Т-34. Александр обошел вокруг танка. Потрепанный в боях, но в целом в неплохом состоянии. Гусеницы не повреждены. Ему понравился номер танка: 623. Орудийная башня большая, пушка тоже.
– Стомиллиметровое орудие, – сообщил Успенский.
Александр глянул на него:
– Какого хрена ты так гордишься? Ты сам его построил?
– Нет, я сам его украл.
Александр не сдержал смеха:
– Где?
– Выудил из того пруда.
– Танк был полностью под водой? Все боеприпасы промокли?
– Нет-нет, в воде были только колеса и гусеницы. Двигатель заглох, его было не завести.
– Как же ты его завел?
– Я не заводил. Мне помогли его вытолкать тридцать парней. А потом Веренков починил его. Теперь танк работает, как музыкальная шкатулка.
– Откуда он взялся?
– Какая разница, черт возьми! Из батальона, стоявшего здесь до нас?
