– Ладно, допустим, я загляну в это досье и узнаю, что да, он уехал из Соединенных Штатов маленьким мальчиком. Что из того? Вы и так это знаете.
– Возможно, будет что-нибудь еще. Советский Союз и Штаты имеют связи, да? Может, вы узнаете о том, что с ним случилось. Определенно.
– Что я смогу иметь более определенное, чем свидетельство о смерти? – пробормотал Гулотта и сказал громче: – Ладно, допустим, я каким-то чудом выясню, что ваш муж жив. Что дальше?
– Позвольте мне самой побеспокоиться о том, что дальше.
– Приходите завтра утром. – Сэм вздохнул. – Приходите в десять. Я попытаюсь найти это досье. В каком году, вы сказали, уехала его семья?
– В декабре тысяча девятьсот тридцатого, – наконец улыбнувшись, ответила Татьяна.
Она остановилась с Энтони в маленьком отеле на С-стрит неподалеку от Государственного департамента. Ей понравилось снимать номер в отеле. Ни волнения, ни отказа, ни требования предъявить документы. Ей нужен был номер, она заплатила три доллара и получила приятный номер с ванной комнатой. Так просто. Никто не посмотрел на нее косо, даже услышав русский акцент.
На следующее утро она пришла в Бюро по консульским делам до девяти и час просидела на скамейке, держа сына на руках, пока он был занят книжкой с картинками. Гулотта вышел без пятнадцати десять и сделал ей знак идти за ним в кабинет. Несколько мгновений, может быть, минуту он ничего не говорил. Его ладони лежали на папке, и его взор был устремлен туда же. Потом он тяжело вздохнул:
– Кем, по вашим словам, вы приходитесь Александру Баррингтону?
– Я его жена, – тихим голосом ответила Татьяна.
– Джейн Баррингтон?
– Да.
– Джейн Баррингтон было имя матери Александра.
– Знаю. Вот почему я взяла его. Я не мать Александра. – Татьяна бросила на Сэма подозрительный взгляд, пока он сам с подозрением изучал ее. – Я взяла имя матери Александра, чтобы выбраться из Советского Союза. – Она пыталась понять, что его беспокоит. – Что вас беспокоит? Что я коммунистка?
– Какое ваше настоящее имя?
– Татьяна.
– А фамилия?
– Метанова. Татьяна Метанова.
Сэм Гулотта долго, не отрываясь, смотрел на нее. Его пальцы, сжимавшие папку с досье, не разжались, даже когда он спросил:
– Можно я буду называть вас Татьяна?
– Конечно.
– Вы сказали, что выехали из Советского Союза в качестве медсестры от Красного Креста?
– Да.
– Что ж, вам очень повезло.
– Да. – Она посмотрела на свои руки.
– Нет больше Красного Креста в Советском Союзе. Запрещен. Несколько месяцев назад Государственный департамент США предложил помощь Красного Креста советским госпиталям и лагерям для военнопленных, и сам министр иностранных дел Молотов отказался. Поразительно, что вам удалось уехать. – Он с нескрываемым удивлением посмотрел на нее, и Татьяна снова опустила глаза. – Татьяна, разрешите рассказать вам об Александре Баррингтоне и его родителях. Он уехал с родителями из Соединенных Штатов в тысяча девятьсот тридцатом году. Гарольд и Джейн Баррингтон попросили добровольного убежища в Советском Союзе, несмотря на наши настойчивые требования не делать этого. Мы не могли гарантировать их безопасность. Несмотря на его враждебную агитацию против нашей страны, Гарольд Баррингтон оставался американским гражданином, и мы имели обязательства перед ним и его семьей. Знаете, сколько раз Гарольда Баррингтона арестовывали? Тридцать два. Согласно нашим сведениям, его сына арестовывали вместе с ним три раза. Дважды он проводил летние каникулы в воспитательной колонии, поскольку родители были в тюрьме, и они предпочитали, чтобы сын тоже проводил летние каникулы в тюрьме, а не с родственниками…
– Какими родственниками? – перебила его Татьяна.
– У Гарольда была сестра Эстер Баррингтон.
Александр лишь однажды вскользь упомянул сестру отца. Низкий голос Гулотты тревожил Татьяну, ей казалось, он взвешивает слова, чтобы между ними не просочились наружу какие-нибудь ужасные вещи.
– Объясните, что все это значит? – спросила Татьяна. – Что вы хотите мне сказать?
– Дайте закончить. Правда, что их сын не отказался от своего американского гражданства, но родители это сделали, они сдали свои паспорта в тысяча девятьсот тридцать третьем. Потом в тысяча девятьсот тридцать шестом мать Александра приехала в консульство США с просьбой об убежище для своего сына.
– Я знаю. Эта поездка стоила ей жизни.
– Да, действительно, – сказал Гулотта. – Но здесь заканчиваются наши полномочия в отношении Александра. К тому времени как он совершил побег по пути в тюрьму, он был уже советским гражданином.
– Да.
