– В тысяча девятьсот тридцать шестом году советские власти обратились к нам с просьбой помочь разыскать Александра Баррингтона. Они утверждали, что он беглый преступник и мы утратили право обеспечивать ему безопасное перемещение по нашей территории. Фактически мы обязаны были согласно международному соглашению вернуть его в Советский Союз. – Гулотта помолчал. – Нас просили немедленно известить советские власти, если Александр Баррингтон попросит у нас убежища, поскольку он был политическим преступником, избегшим правосудия. – (Татьяна встала.) – Он принадлежит им. Не нам. Мы не можем вам помочь.
– Спасибо за потраченное время, – произнесла Татьяна дрожащим голосом, берясь за ручки коляски Энтони. – Простите, что побеспокоила вас.
Гулотта тоже поднялся:
– Наши отношения с Советским Союзом стабилизируются, потому что мы сражаемся на одной стороне. Но мы испытываем взаимное недоверие друг к другу. Что произойдет после окончания войны?
– Не знаю, – ответила она. – Что тогда произойдет?
– Подождите… – Гулотта обошел стол и остановился перед дверью в кабинет, чтобы открыть ее.
– Я ухожу, – тихо сказала она. – Мне нужно успеть на обратный поезд.
– Подождите, – повторил он, протягивая вперед руку. – Сядьте на секунду.
– Я не хочу больше садиться.
– Послушайте… – Гулотта сделал ей знак сесть, и она с облегчением опустилась на стул. – Вот еще что. – Он сел на соседний стул, Энтони схватил его за ногу, и Гулотта улыбнулся. – Вы вышли повторно замуж?
– Конечно нет, – слабым голосом сказала она; Гулотта взглянул на мальчика. – Это его ребенок.
Какое-то время Гулотта молчал.
– Ни с кем об этом не говорите. Об Александре Баррингтоне. Не ходите в Министерство юстиции, не ходите в Службу иммиграции и натурализации в Нью-Йорке или Бостоне. Не разыскивайте его родственников.
– Почему?
– Ни сегодня, ни завтра, ни на следующий год. Не доверяйте им. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Вам не надо, чтобы они делали запросы ни в его интересах, ни из-за какого-то неуместного сочувствия. Если я свяжусь с Советами по поводу информации об Александре Баррингтоне, они вряд ли пойдут мне навстречу. Если я поинтересуюсь местонахождением человека по имени Александр Белов, который на самом деле является Александром Баррингтоном, если он все еще жив, это может навести на его след советские власти.
– Я понимаю это даже лучше, чем вы себе представляете. – Татьяна поглядела на сына, избегая смотреть на Гулотту.
– Вы сказали, у вас есть здесь жилье? – (Она кивнула.) – Как можно скорее оформляйте гражданство. Ваш мальчик – он американский гражданин или…
– Он американец.
– Это хорошо. Хорошо. – Гулотта откашлялся. – Есть еще одно… – (Она молчала.) – Согласно досье, в прошлом году, в марте тысяча девятьсот сорок третьего, советские власти запросили у Государственного департамента сведения об одной своей гражданке, Татьяне Метановой, которая разыскивалась за шпионаж, отказ от выполнения обязательств и за измену. Ее обвиняли в бегстве на Запад. Они послали телеграмму с вопросом о том, просила ли некая Татьяна Метанова убежища в Соединенных Штатах или пыталась ли узнать о своем муже Александре Белове, подозреваемом в том, что на самом деле он Александр Баррингтон. Очевидно, Татьяна Метанова не аннулировала свое советское гражданство. В прошлом году мы ответили, что она не связывалась с нами. Они просили сообщить им, если свяжется, и требовали, чтобы ей было отказано в убежище.
Очень долго Татьяна и Сэм молчали, наконец он спросил:
– Некая Татьяна Метанова пыталась запросить информацию об Александре Баррингтоне?
– Нет, – выдохнула Татьяна.
– Я тоже так думаю, – кивнул Сэм. – Мне нечего будет заносить в досье.
– Да.
Татьяна почувствовала, как он похлопал ее по спине – вероятно, чтобы ободрить.
– Если вы дадите мне свой адрес, я могу вам написать, если что-нибудь услышу. Но вы понимаете…
– Я все понимаю, – прошептала Татьяна.
– Может быть, закончится эта проклятая война, закончится то, что происходит в Советском Союзе. Если ситуация разрядится, мы сможем сделать какие-то запросы. После войны может стать лучше.
– После какой войны? – не поднимая глаз, спросила Татьяна. – Возможно, я сама вам напишу. В этом случае вам необязательно записывать мой адрес. Вы всегда можете найти меня в госпитале на острове Эллис. Фактически у меня еще нет адреса. Я не живу… – Она замолчала, стиснув зубы.
Татьяна не решилась протянуть руку Сэму Гулотте, хотя ей хотелось, но она просто не могла.
– Я бы помог вам, если бы смог. Я вам не враг, – тихо произнес он.
– Нет, не враг, – сказала она, проходя мимо него к двери. – Но получается, что я враг.
Татьяна взяла две недели отпуска, как она объяснила, по семейным обстоятельствам. Она пыталась уговорить Викки поехать с ней, но Викки балансировала между двумя интернами и слепым музыкантом и не могла поехать.
– Я не езжу в незапланированные поездки на поезде. Куда ты едешь?
– Энтони хочет посмотреть Большой каньон.
– Энтони молодец! Он хочет, чтобы его мама нашла себе жилье и нового мужа, необязательно в таком порядке.
– Нет. Просто Большой каньон.
