Для духовного возрождения России надо пробуждать в каждом из нас чувства сострадания к ближнему, к слабому, к страждущему. Я хорошо помню тяжёлые, голодные военные и послевоенные годы – насколько же мы были тогда добрее, сострадательнее друг к другу. Убеждена, именно эти взаимные доброта и сострадание, соединённые с честным самоотверженным трудом, и помогли нам восстановить разрушенную фашистами страну, поднять целину, стать первой в мире космической державой… Суровые были годы, жили аскетично, каждый второй в сорок пятом носил видавшие виды телогрейки, варёная картошка с краюхой ржаного хлеба были лакомством. Но при всём этом не было на улицах Москвы сотен голодных, замызганных беспризорников, во дворах у мусорных баков не возились, стыдливо прикрывая платком лицо, вчерашние учительницы, артисты, библиотекари…»
И вдумайтесь, вчитайтесь в завет великой певицы нынешним поколениям:
«Надо вернуть изначальное величие, поднять на качественно новую высоту, особенно в глазах молодежи, девальвированные ныне понятия честного труда, труда творческого, лежащего в основе православной культуры, морали и цивилизации. Сегодня понятие «труд» лукаво подменяется словом «прибыль», радость творческого труда и созидания вытесняется агрессивным и воинствующим культом потребительства и бездуховности. Это путь к нравственной деградации народа и подрыву базовых устоев Русского Государства. Убеждена: только труд, честный и самоотверженный, спасет и возродит Россию.
Это не просто слова человека, немало повидавшего в жизни. Всем, чего я добилась, что сумела выразить в своём творчестве, я всецело обязана труду – каждодневному, постоянному, что называется, от зари до зари. Я безмерно благодарна бабушке, матери, отцу, которые в пору моего детства, пришедшегося на военное лихолетье, привили мне уважение к труду и людям труда, воспитали нравственную потребность в честном труде. С самого детства пришло ко мне и глубинное осознание того, что труд и творчество неразделимы, это грани одного алмаза».
Труд и творчество, музыка и слово – это же и неоспоримые приметы режиссёрского почерка Татьяны Лиозновой. Как искала она пронзительную, щемящую ноту для постижения характера Исаева – Штирлица! Как уже говорилось, из двенадцати мелодий, предложенных композитором Микаэлом Таривердиевым, выбрала только две, но каких!
Татьяна Лиознова признавалась: «Для меня музыка имеет огромнейшее значение в создании картин. Буквально некоторые из них родились от музыки».
И всё же, пожалуй, «вначале было Слово». Она много читала и очень любила поэзию с её краткими и мощными образами, тонкими чувствами. Любила размышлять, воспринимала слово как интереснейшую часть жизни. И характерно, что она, как пушкинская «Татьяна, русская душою», полюбила великую русскую литературу, причём не только классику. И во всем её творчестве это находит яркое отражение. Первая же её самостоятельная работа в кино – «Память сердца» – была снята по сценарию, в основе которого добротная повесть Веры Пановой. И другой её известный фильм «Евдокия» – тоже обращение к прозе Пановой.
Но как умела Лиознова найти слову экранное воплощение! Язык кино ведь особый – он не приемлет долгих разговоров, рассуждений. Однако вспомните «Семнадцать мгновений весны». Изумительный закадровый текст, который читал Ефим Копелян. Она очень уважала талант этого артиста. Думала, как использовать его в своих картинах. И нашла вот такое применение и ему, и слову, в которое вложено так много смысла… Многие собратья Вячеслава Тихонова по профессии искренне удивлялись его игре: столь много сказано за кадром и как мало слов для самого артиста. Зато как говорят мимика его лица и главное – глаза!
Людмила Лисина, лучше и ближе многих других знавшая Татьяну Михайловну, неустанно напоминала, что она глубоко и нежно любила Россию. Сам я помню хорошо, что и Илья Глазунов, и Вячеслав Клыков не уставали подчёркивать при встречах, да и в печати, что русский тот, кто любит русскую культуру, русский народ. Так вот, Татьяна Лиознова русскую литературу не просто любила: она её хорошо знала и требовала от своих учеников на занятиях обязательно прочесть их любимые стихи. Как тонко чувствовала она музыкальность русского слова!
Мне кажется, что по-настоящему понять душу России помогала Лиозновой и глубоко волновавшая её тема сиротства. Ох, какая это русская тема! И, наверное, не было среди её соседей семьи, которую не обожгла бы война, не осиротила… Да и я помню, когда мальчишкой пел в санитарных поездах (уже после войны с Японией) песню о горькой рябине, которой суждено век одной качаться сиротиной, как появлялись слёзы на глазах у мужчин.
Эх, если довелось бы мне раньше соприкоснуться с прекрасным и яростным миром Души Татьяны Лиозновой, самому поговорить с нею. Я бы спросил у неё, чем привлекал её, например, Николай Заболоцкий. Думается, не только бессмертным определением:
