Но и прямым призывом-указанием для творческого человека:
И вечным сомнением настоящего творца – сумеет ли он преодолеть любые препятствия на пути к самому себе поставленной высокой цели:
Спросил бы и о том, как понимает и видит она космизм русского философского и поэтического мышления. Наверняка, кроме любимого ею Александра Блока, знала она и стихи Владимира Соловьёва, философа, во многом определившего поэтические пути российского Серебряного века.
Может, ещё многое добавят после прочтения книги хорошо знавшие её и любящие ученики? Или откликнется кто-то из верных её зрителей, не пропускавших ни один из её фильмов? Дал бы Бог…
Татьяна Михайловна не только снимала кино, она передавала богатый свой опыт студентам во ВГИКе, сначала в мастерской Сергея Герасимова и Тамары Макаровой, а позднее – в своей мастерской вместе с Львом Кулиджановым.
В архиве сохранилось вот такое письмо к ней:
«Любимая Татьяна Михайловна,
тридцать страстно любящих Вас сердец, учеников Ваших, поздравляют Вас с международным праздником лучшей половины человечества!
Мы с нетерпением ждём увидеть Вас у штурвала корабля, на котором мы плывём к единой цели.
Любящие Вас ученики Ваши, бесконечно благодарная Вам
P. S. Тамара Фёдоровна просила Вас позвонить 9.III.61, утром».
Наверное, следует сказать и о том, чему была верна Татьяна Михайловна из заветов своего учителя и что передавала своим ученикам и актёрам, с которыми ей довелось работать на своих фильмах. Вот несколько строк из статьи Сергея Герасимова в газете ВГИКа «Путь к экрану» от 4 ноября 1959 года, сохранённой в архиве Лиозновой:
«
Наше реалистическое искусство питается жизнью, и естественно, что художники соизмеряют свои замыслы с вновь открывшимися им измерениями и перспективами. Кино – искусство самое мобильное (самое народное – не может и не должно уступить здесь своего приоритета). Мы говорим: истинный социалистический реализм – прежде всего художник, активно вмешивающийся в жизнь. В своём вторжении в гущу жизни он находит опору в своей идейной принципиальности, в исконном родстве с народом, в глубоком понимании его интересов, его целей и намерений.
<…> Как часто ещё обывательская ограниченность мешает глубине постижения жизни, заслоняет от художника истинное величие, истинную красоту характера или события.
Обычно мы говорим, сталкиваясь с подобными ремесленными произведениями: виновато мелкотемье. Но всё больше убеждаешься в том, что чаще всего виновато мелкодумье. О позиции художника (по отношению к его художественному предмету) написаны целые библиотеки книг… Но как часто у нас не хватает духу, чтобы приложить весь запас знаний, всю силу страсти… чтобы углубиться в жизнь без мелочных предрассудков, оглядки и благополучного ремесленничества».
В архиве сохранился и номер «Литературной газеты» от 11 февраля 1956 года с большой статьей Сергея Герасимова «Герой нашей эпохи» с подчёркиваниями Татьяны Лиозновой. Он напоминал о важном законе художественного изображения, необычайно существенном в нашем трудовом, социальном обществе:
«Закон этот заключается, по-моему, в том, что человек может быть раскрыт до конца только тогда, когда личные проявления будут тесно, непосредственно связаны с его трудовым, общественным предназначением».
Заветы своих учителей Татьяна Михайловна щедро, с опорой на свой личный опыт, передавала не только студентам ВГИКа, но и молодым режиссёрам на Киностудии имени М. Горького.
Вот журналистка Нонна Полынина описывает несколько мгновений из обычного рабочего дня кинорежиссёра Татьяны Лиозновой. Она разговаривает с молодым режиссёром, сценарий в её руках пестрит многочисленными пометками:
