В сибирском городе Омске, где и мне довелось работать в молодости, Робертом Рождественским гордятся как своим земляком. Наверное, строки о «медленной речке», в которой «вода как стекло», родились на впадающей в Иртыш речке Омке, воспетой, кстати, и другим великолепным русским поэтом Леонидом Мартыновым как «река Тишина».
Меня судьба дважды сводила с Робертом Рождественским, в частности, когда в «Комсомольской правде», где я работал членом редколлегии по отделу литературы и искусства, печаталась его поэма «Двести десять шагов». А первый раз – ещё в 1959 году, когда Роберт Рождественский был сценаристом документального фильма «Весенний ветер над Веной» – о VII Всемирном фестивале молодёжи и студентов. Тогда наш хор Уральского госуниверситета, участник фестиваля, открыл для всего мира знаменитый «Бухенвальдский набат» Вано Мурадели на слова Александра Соболева. Запись, правда, велась не в том лагере смерти, известном восстанием узников против фашистских палачей. Но нас вывезли на место другого подобного концлагеря – их немало было в Европе. И надо себе представить с каким чувством пели мы призыв:
Нас самих пробирала дрожь, когда представляли, как «Это жертвы ожили из пепла и восстали вновь», чтобы напомнить человечеству о необходимости беречь мир на планете.
И создал же Роберт Иванович, выполняя просьбу Лиозновой, слова песни, которая стала одним из символов культового сериала! Равно как и другой песни в нём же – о высокой ответственности человека за свою жизнь, сотканную из мгновений.
Музыкальность русского стиха… В её личной библиотеке есть и Лермонтов, Алексей Константинович Толстой, Баратынский, Батюшков, Тютчев, Фет, Блок, Заболоцкий, Мандельштам, Рождественский, Вознесенский. Но как же любила Татьяна Михайловна Александра Пушкина, если в Берлине у Лисиных попросила вдруг именно «Евгения Онегина»! Многие ли из читателей представляют себе, что эта «энциклопедия русской жизни», по определению критика, таит в себе понятие о высочайшем смысле любви. Настоящей любви, дарованной Всевышним ради жизни на Земле, любви, которая, даже без взаимности, не может быть несчастной. В отличие от телесного влечения, от пресловутого секса. Любви, дарованной Татьяне Лариной, а не Онегину…
Я всё допытывался у учеников Лиозновой, знала ли она стихи Владимира Луговского, особенно его книгу поэм «Середина века». Мне казалось, что ей должны были быть созвучны такие, например, его строки:
Фильмы Лиозновой, проникнутые в глубинах своих музыкой, вызывают, по крайней мере у моего поколения, ностальгические воспоминания о добрых старых советских кинолентах, после которых в жизнь миллионов входили песни, становившиеся подлинно народными, а не модными шлягерами, пригодными только для «тусовок» молодежи, причём не обязательно «золотой». Надеемся, что песни из кинофильма «Семнадцать мгновений весны» на стихи Роберта Рождественского и музыку Микаэла Таривердиева войдут в жизнь многих поколений нашего народа, как вошли в жизнь нашего с Татьяной Михайловной поколения. И напомним их слова:
