Татуированная любовь полностью

Я резко открываю глаза. Мои руки сами по себе вытирали катившиеся по щекам слезы. Меня разбудил шум шагов, доносившийся с лестницы. Будто по ней поднималось стадо слонов.

Я поворачиваю голову и вижу львицу, а за ней – ее отца.

– Елена! Ты где была? Я тебя везде искал. Твоя мать волнуется! – кричит он.

То есть и он иногда теряет терпение?

Львица прямиком пошла в свою комнату, быстро набрала код на замке, слишком быстро, чтобы я смог его запомнить, и уже в следующую секунду громко хлопнула дверью перед носом своего отца, даже не взглянув на него.

Дэниел, скрипя зубами, стоит перед закрытой дверью своей очаровательной дочурки.

Несмотря на то, что мои руки все еще трясутся, я вытаскиваю сигарету, чиркаю зажигалкой и сажусь. Почему это дерьмо никогда не работает с первого раза, когда я нервничаю? Один раз, два, три и тогда наконец появляются долгожданные язычки пламени. Закрыв глаза, глубоко затягиваюсь. Что не так с моей головой? Почему я снова и снова возвращаюсь к этим дерьмовым воспоминаниям? Кто угодно забыл бы все это давным-давно к чертям собачьим и был бы свободен. Но нет же, у меня все наоборот. Чем лучше у меня идут дела, тем больше мне вспоминаются всякие ужасные подробности.

Хотя я был тогда маленький.

– Дай мне сигарету, – вдруг слышу я.

Открываю глаза. Передо мной с протянутой рукой стоит отец. Его рубашка помята, да и сам он выглядит уставшим. Но, по правде говоря, если моя дочь была бы такой же чокнутой, как и его, то я выглядел бы не лучше.

Протягиваю ему всю пачку и зажигалку. Он вытащил одну сигарету и тут же ее закурил, даже не выходя на балкон. За окном была ночь. Сколько же я проспал?

Затягиваюсь еще раз. Отец же поворачивается ко мне спиной и принимается ходить взад-вперед по комнате.

Елена что, только вернулась? Отец, судя по всему, от этого явно не в восторге.

Куда стряхнуть пепел? Оглядываюсь по сторонам, вижу пустую банку из-под содовой, беру ее и стряхиваю пепел в ее отверстие. Отец сделал то же самое несколько секунд спустя.

Он ничего не говорит и не смотрит на меня. Казалось, он полностью погрузился в свои мысли. И меня это абсолютно устраивало. Прислонившись головой к кровати, я вытягиваю перед собой ноги. Отец наматывает по комнате уже не первую сотню шагов, как вдруг останавливается и смотрит на меня:

– У тебя есть телефон?

Я едва ли пошевелил головой, чтобы ему ответить. У меня нет телефона ни для него, ни для кого бы то ни было еще. Не хватало еще того, чтобы кто-то начал за мной следить.

– А у тебя есть номер…

Он указывает рукой на логово львицы. Да, ее номер высветился у меня, когда она отправляла мне эсэмэску однажды вечером. Но мой ответ все тот же: нет. В любом случае у меня нет телефона.

– Но ты ведь можешь отправить эсэмэс?

Я нахмурился. Только что ведь сказал ему, что у меня нет телефона, он что, не понял? Или не поверил мне?

– Скажи, пожалуйста, а ты умеешь говорить, да?

Я отрицательно мотаю головой. Никогда так много не общался с отцом принимающей меня семьи.

Он затягивается и снова говорит, выпуская изо рта колечки дыма:

– Хорошо, значит, у тебя есть мобильник, номер телефона моей дочери и ты умеешь отправлять эсэмэски. Можно попросить тебя кое-то для меня сделать? Попроси ее спуститься вниз и поесть, потому что нам кажется, что она выбрасывает еду, а ей нужно питаться.

Вот дерьмо. Он подходит ко мне, засовывает свой окурок в банку и направляется к выходу.

– И ты тоже спускайся. Стол накрыли час назад, – сообщает он, не оборачиваясь. – И не кури в комнате, это плохо.

Он исчез на лестнице.

И они еще удивляются, почему их дочь такая чокнутая?

Не вставая с кровати, я докуриваю сигарету.

Постепенно мои руки прекратили трястись, и кошмар улетучился из моей головы. Некоторое время спустя я встаю, чтобы пойти отлить. Ванная комната была все в том же состоянии, в котором мы ее оставили: новую дверь так и не установили, а пустой ящик с инструментами валялся на проходе.

Вернувшись обратно в комнату, я замялся на мгновение, но потом чувство голода все же заставило спуститься меня вниз.

По пути я не встретил ни души. Но к несчастью для меня в прихожей я обнаружил мальчишку. Он остановился как вкопанный, смотрел на меня, открыв рот, затем захлопал глазами и убежал вглубь коридора под лестницей. Я еще ни разу туда не ходил, но если моя ориентация в пространстве меня не подводит, то кабинет отца, который находится как раз под моим балконом, должен быть в этом коридоре, равно как и другие комнаты, учитывая размер дома.

Но мне нужно на кухню.