– Отпусти меня, Тиган, пожалуйста… Не хочу его видеть, – шепчет она дрожащим голосом.
Я, не двигаясь, смотрю на нее. Отец снова ее позвал, а затем позвал по имени и меня.
– Пожалуйста, – почти плача просит меня львица.
Она смотрит на меня умоляющим взглядом. Я подождал, пока Дэниел зайдет в другой конец коридора. Затем резко, как порыв ветра, прижимаю ее к себе, открываю дверь, и мы буквально вываливаемся наружу. Это была единственная возможность избежать встречи с ним.
Как можно более бесшумно закрыв за собой дверь, мы оказываемся в темноте перед домом. Тут тихо и неожиданно свежо. Львица даже не поняла, что случилось, настолько быстро все произошло. Она все еще в моих объятиях и медленно поднимает голову.
Мы слышим, как где-то за дверью нас все еще зовет отец. Но единственная вещь, которая волновала меня в этот момент, это ее полуоткрытые губы, которые были в опасной близости от моих.
Мои руки на ее талии. Здесь темно, но я все равно чувствую, как пристально она на меня смотрит. Внимательно рассматривает мои губы, и я делаю то же самое с ее.
Мое дыхание слишком сбивчиво, чтобы я мог нормально вздохнуть, не говоря о моем сердце, выпрыгивающим из груди. Не нравятся мне все эти доселе незнакомые ощущения, но и не наслаждаться моментом тоже не могу. Не знаю, как она это делает, это какие-то совершенно незнакомые для меня чувства, а я терпеть не могу все новое.
Невозможно оторвать взгляд от нее и ее губ. Ее руки обвиваются вокруг моего торса, ногтями она цепляется за футболку. Закрываю рот, чтобы сглотнуть слюну. Она, должно быть, недооценила эротичность этого жеста, но вот мой член оценил его сполна. Чувствую, снова проснулся. Как бы мне хотелось не обращать на него внимания, но львица так пристально на меня смотрит. И знаю я одного товарища, там, под моим ремнем, которому это так нравится.
Но вот зачем делаю следующее, не знаю совершенно – наверное, мне просто очень этого хочется – я убираю руки с ее талии и медленно кладу их ей на щеки. Мои пальцы касаются ее лица, ощущения сравнимые, наверное, лишь с ярким всплеском красок на белом листе бумаги. Нежно провожу большими пальцами у нее под глазами, мои ладони мягко ложатся на ее лицо, дотрагиваясь до ушей. Смахиваю рукой капельку.
Медленно придвигаюсь к ней еще ближе. Теперь мы стоим так близко друг к другу, что мои губы без проблем достигли бы своей цели. Но я не хочу торопиться и начинаю с поцелуя в щеку. Затем, облизнув губы, я немного отошел в сторону и поймал ее взгляд. Мы соприкоснулись носами, но вдруг я почувствовал соленый вкус на губах и резко остановился.
В течение нескольких долгих секунд смотрю на нее. Она закрывает глаза, а когда снова открывает их, на мои пальцы капают горячие слезы.
– Перестань, – шепчет она так тихо, что мне нужно время, чтобы разобрать ее слова.
Мой член сразу же упал. Сердце, казалось, последовало за ним, и в голове мгновенно образовалась пустота.
Постепенно ослабляю объятия. Да, все девчонки умеют плакать, меня это обычно не сильно-то волновало. Но эта сучка львица так противоречиво на все реагирует, что просто вводит меня в какой-то ступор.
Она отходит в сторону, даже не взглянув на меня, и вдруг – не знаю, что на нее нашло, – с силой отталкивает.
– Уходи отсюда! – вопит она.
Ничего не понимаю. Реально биполярка, что ли?
Я оттолкнул ее, как только она попыталась зайти внутрь, и, замешкавшись всего лишь на мгновение, Елена осталась снаружи, в то время как я был уже в доме.
– Тиган, открой!
– Тиган, блин! Здесь холодно!
Не могу сдержать смеха. Так настойчиво она колотит в дверь. Я с равнодушным видом усаживаюсь на пол, скрестив перед собой ноги. Может, закурить еще для полноты картины?
– Тиган?
Я поднял голову – по лестнице спускалась мать. Обнаружив меня, сидящим на полу в прихожей, она включила свет.
– Что ты… – начинает она.
– Тиган, чертов придурок, открой эту дверь – орет Елена на улице.
Очень стараюсь не рассмеяться, но сдержать улыбку все-таки не могу. Взволнованная мать быстро слетела вниз по лестнице. Тогда я тихо открыл замок, и дверь с резким грохотом распахнулась.
Львица зашла, опустив голову, и извергала из себя бесконечные проклятья в мой адрес, но вдруг остановилась, когда поняла, что перед ней стою вовсе не я, а ее мать.
Воспользовавшись моментом, я, двигаясь быстрее своей тени, уже успел подняться по лестнице. Поднявшись на второй этаж, я услышал, как мать снова произнесла свое коронное:
– Елена, следи за языком.
