Я понимал. И мне было даже почти всё равно. Что-то во мне на сей счет ещё не перегорело, но уже определённо сдвинулось. Правда, когда на меня на улице налетела девочка Настя и, тряся белобрысой шевелюрой, затараторила: «Тёмпалыч, здравствуйте! Тёмпалыч, где вы были, мы так ждали?!! А ваши уроки вернут, не знаете? Ой, как жаль…», — во мне поднялось-таки некое сентиментальное чувство. Но я сказал себе, что хватит мне быть «дурачком», а надо быть суровым и сильным. А дети про меня скоро забудут, и правильно. Прав Борух, это всё гнилое интеллигентское рефлексилово. Пусть лучше Карасов их научит глотки резать. Самый полезный навык для подрастающего поколения Коммуны. Думаю, лет через десять последствия их сильно удивят, но это уже не мой уровень компетенции.
— Объясни ему, что так дела не делаются, — инструктировал меня Андрей. — Что это подстава и за неё и спросить могут. Есть кому. Тем более, что ты будешь с Македонцем, Сева его боится до усёру… Пусть другого лоха ищет.
— А может, ты со мной? Сам и объяснишь, раз вы так хорошо знакомы…
— Не, — помрачнел он. — Тот срез, где они… Нечего мне там делать. Это личное.
— Совесть, что ли, внезапно проснулась? — удивилась Ольга. — Не поздновато?
— Это никогда не поздно, но тебе не понять, — огрызнулся Андрей. — У тебя-то и просыпаться нечему…
Ольга не обратила на его слова никакого внимания.
— Поскольку твой брак не завершён фактически — если не врёшь, конечно, — поучала меня она, — условие нарушено не будет, и Сева это знает. Просто ему давно хотелось переложить этот геморрой на чужую задницу, а тут ты подвернулся. Он, поди, забухал на неделю с такого счастья…
— С чего мне врать? — обиделся я.
— Не знаю, — отмахнулась Ольга, — люди всегда врут про секс, а у тебя вообще болезненная потёртость на том месте, которое ты ошибочно считаешь совестью.
— А почему мне никто не хочет сказать, что это за девушки, почему Сева так хочет от них избавиться, и в чём вообще проблема? — не стал я поддерживать тему совести. Ведь про служанку и ту, вторую, например, я так никому и не рассказал, хотя, казалось бы, ничего такого. Ну, Ольга бы меня облила презрением, конечно, но она и так каждый день пинает меня в самолюбие, я привык.
— А что, тебе так хочется стать внезапным многожёнцем? — удивилась она.
— Ничуть, но…
— Вот и прекрасно. Когда эта проблема станет не нашей, будет вообще всё равно, в чём она состояла.
— Да, но…
— Никаких «но»! Вам пора. Это ты у нас праздношатающийся ловелас, а Македонец с «Тачанкой» в жёстком графике работают.
Мне это очень не понравилось, но я знаю, что давить на неё бесполезно. Поэтому улучил момент и прижал в углу Андрея:
— Знаешь, — ответил он нехотя, — с одной стороны, Ольга права, и не лез бы ты во всю эту мистику. С другой — она-то со своим комсомольским анамнезом в неё и не верит. А, может, и зря.
— Мистику?
— Ну… Знаешь, культ Искупителя…
— Кого?
— Нечто вроде религии. То ли проекция Мультиверсума на христианство, то ли наоборот… Но многие в него верят. Надо же людям во что-то верить?
Договорить нам не дали, подлетели на «Тачанке» Македонец с Маринкой, под их неласковыми взглядами Андрей стушевался, замолк и ушёл.
— Такси подано! — сказала Марина, и мы нырнули в туманную неопределенность Дороги.
— Не слушай ты его, — посоветовал мне Македонец. — Плохой он человек. Лучше с такими вообще дел не иметь.
— А что делать? Хорошие люди помогать почему-то не хотят. Слишком заняты хорошими делами, — ответил я.
Македонец пожал плечами и отвернулся.
— Хороших людей нет, — сказал он после большой паузы.
Я ждал, что он как-то разовьёт эту мысль, но он не стал, а я не переспросил. К чёрту всю эту философию. Сброшу со своей шеи внезапный мультибрак, и буду думать, как жить дальше. Что-то не хочется мне больше воевать за Коммуну. Ну да, обиделся. Ну да, глупо. Герои моих пиздецом были бы выше этого. Но я в герои и не нанимался и пиздецомы давно не пишу. У меня рыжая пиздецома была, куда мне ещё.
Когда машина вынырнула из туманного кокона Дороги, в нос шибанул букет запахов — дым, горелый пластик, тлеющая резина, подгоревшие шашлыки, тухлятина… Как будто свалку подожгли.
Мне сразу стало тревожно и нехорошо. И Македонец напрягся, вытащил свои знаменитые пистолеты, головой закрутил.
— Тут всегда так блевотно воняет? — спросила Марина.
— Вроде бы нет… — ответил я растерянно и тоже достал пистолет.
Его мне, по счастью, сразу вернули, так же, как планшет и УИН. Теперь я был снова полноценный м-оператор Коммуны. Главное — не забывать проверять патроны перед выходом.
Мы выкатились из-за придорожного лесочка и первое, что увидели — неопрятную кучу трупов на фоне подпалённых зданий. Здания оказались плохогорючими и почти не пострадали, чего не скажешь о любителях носить пиджаки с кепочками.
