— Риск всегда есть, — сказала она скучным голосом. — Мультиверсум — опасное место.
Я даже задохнулся от возмущения — а то, что они вот так меня слили, это вообще ни о чём? Не нашел слов, промолчал. Толку-то? Она и так прекрасно понимает, что я про это думаю. И ей пофиг. Вот Боруху, вижу, неловко. А для неё это нормальный размен не очень ценного меня на очень ценные разведданные.
— И зачем всё это было? — спросил я мрачно, не ожидая ответа. Но она ответила.
— Мы нашли их.
— Это не их базовый срез, они там…
— Знаю — оборвала она, — мы забросились сразу, как тебя привезли. Провели разведку, взяли «языка», оценили обстановку. Узнали много интересного, так что ты получил по физиономии не зря.
Замолчали, недовольные друг другом. Машина катилась в туманном шаре Дороги, проплывали мимо размытые полупейзажи, которые то ли существуют, то ли являются в чистом виде феноменом наблюдателя. Воронцов в этом вопросе не соглашался с Матвеевым, но у того было большое преимущество — он давно помер. С покойником не поспоришь.
— Переговоры-то с местными провёл? — спросила Ольга вдруг. — Они готовы лечь под нас?
— Откуда ты…
— Ой, ты думаешь, почему я тебя отправила, а не Андрея, например? — засмеялась она. — Ты прекрасно подходишь для спонтанных самопрезентаций. Такой обаятельно-беспомощный, при этом положительный и позитивный. Как щеночек. Даже удивительно, что тебя всё-таки побили. Как у них рука-то поднялась?
— Они не со зла, — буркнул я растерянно, — так надо было…
— Вот! Я же говорю! По Андрею сразу видно, что он хитрожопый мудак, по Боруху — что он сапог, Македонец просто бы всех убил… Кого посылать, как не тебя, Тёмочка? Ты отлично создаёшь положительный образ коммунара. Этакий наивный и честный, пионер-герой. Может, зря я с тобой разошлась? — подмигнула она и положила мне руку на колено.
— Но-но! — я решительно отодвинул коленку, насколько это вообще возможно в тесной машине. — Я человек женатый!
— Ты… кто? — Ольга озабоченно заглянула мне в глаза. — Тебя по голове, что ли, били?
— А ну-ка, — обернулся к нам с водительского места заинтересовавшийся Андрей, — только не говори мне, что Сева… Что, да?
— Ну… Типа да.
— А-ху-еть! — в восторге подпрыгнул он. — Ну, Тёма, ты и кретин! Рекорд Мультиверсума, я считаю, да, Оль?
— Серьёзно? — Ольга смотрела на меня с жалостью и недоумением. — Сева впарил тебе этих… Ну ты даёшь!
— А у меня что, был выбор? — возмутился я. — Да и что с ними не так? Ну, кроме того, что их трое? Я, конечно, к этому обстоятельству без восторга, но, чувствую, дело не только в этом…
— Что, пожалел несчастных девочек? — укоризненно покачала головой Ольга. — Я ж тебя знаю, на сиськи бы ты не повёлся. Пожалел же, признайся?
— Да меня никто и не спрашивал! Ну, практически…
— Развёл тебя Сева, — снова повернулся к нам Андрей. — Не мог он тебя заставить, не по понятиям это. Просто развёл. Увидел дурачка, и…
— Да что с ними, мать вашу, не так?
— А ты подумай, — неприятно гыгыкнул он. — Неужели работорговец не нашел бы, куда трёх красивых баб пристроить? Если бы за ними не стояли ба-а-а-льшие проблемы?
— И что, ничего теперь нельзя сделать? — спросила его Ольга. — Жалко же Тёму. Хоть и дурачок, а свой…
Меня аж перекосило. Дурачок?
— Ну, не знаю… — засомневался Андрей. — Слушай, многожёнец, ты их трахал?
— Нет, — ответил я, — как-то, знаешь, не до того было.
— Тогда, может быть, есть варианты… — ответил он неуверенно, — но не факт. Надо бы перетереть с Севой, зря он так. Македонца ему, вон, заслать страха ради. Он про него наслышан.
— Вы сами не разрешили мне его трогать! — возмутился Македонец. — Я бы его…
— Он нам ещё нужен, — отрезала Ольга, — да и не такой он плохой. Знает границы. Санитар леса, так сказать. Не будет его — будут другие, куда хуже.
— Как скажешь, — не стал спорить стрелок, — но я бы их всех…
— Ты их и так уже всех… — почему-то раздражённо сказала Ольга.
В Коммуну прибыли без приключений, но со странным чувством. Всё было, как всегда, но теперь меня не оставляло ощущение фальши, как будто из-под фасада благополучного сплочённого общества стали просвечивать самого подозрительного вида конструкции. Но это, конечно, нервное. Надеюсь.
Как я дедугану и обещал, донёс информацию до руководства. Хотя формально достаточно было рассказать Ольге, но я упёрся и дошёл до Палыча. Одноглазый Председатель выслушал меня внимательно, задал несколько уточняющих вопросов и обещал обсудить ситуацию на Совете. Меня на него никто, конечно, не пригласит, и по принятым решениям в известность не поставит, но мне и не сильно хочется. Всё, что зависело от меня, я сделал, а дальше сами как-нибудь.
Лекции мои, как выяснилось, из учебного плана успели исключить. «Ну, мы не знали, когда вы вернётесь, — сказал секретарь учебной части, глядя мимо меня в угол. — Да и нагрузка на детей так выросла, так выросла. Очень много времени занимает военная подготовка, пришлось убрать часть курсов. Ну, вы же понимаете…»
