Войдя в квартиру, Стас сразу пошел в гостиную. Я остался у входной двери, чтобы счистить с ботинок и джинсов налипшую грязь. Впоследствии я часто задавался вопросом – спасло ли меня то, что я тогда не пошел вместе со Стасом? Сколько ни размышлял над этим, однозначного ответа у меня нет.
Крики я услышал почти сразу. Точнее, крик – удивленный и сдавленный. Оборвавшийся прежде, чем достигнуть кульминации.
Я помчался по длинной прихожей, скользя на ламинированном паркете, и вбежал в гостиную. Поначалу даже не понял, что случилось. А потом посмотрел вверх – и увидел Стаса, зависшего под потолком.
С вылезшими из орбит глазами и раскинутыми в стороны руками и ногами, он словно парил в невесомости. Его рот судорожно открывался и закрывался. Стас явно силился что-то сказать – и не мог.
Я застыл на месте, не имея ни малейшего понятия, что делать.
И тогда я посмотрел в зеркало. Темный силуэт – гораздо выше и шире, чем прежде, – сейчас вовсе не напоминал старуху. Черты лица исчезли, теперь это была сплошная тень, темнота, лишь отдаленно напоминающая очертаниями человека.
Тень крепко держала Стаса, обволакивая его со всех сторон сгустками темноты, которые я могу сравнить разве что с щупальцами. Силуэт будто сжимал Стаса, вдавливал его в себя. Поглощал. Я видел, как темнота обхватывает его шею и заползает внутрь через рот.
Кровь брызнула изо рта и ушей, потекла кровавыми слезами из глаз. Хрустнули ребра. Их осколки прорвали кожу, ужасая своей белизной, чтобы спустя секунду обагриться кровавой пеной. Стас мычал от нестерпимой боли, трепыхался и пытался вырваться из смертельного захвата, но силы были неравны. С громким хрустом шея Стаса вывернулась под неестественным углом. Издав последний стон, он вздрогнул всем телом – и затих.
Уже бросившись обратно к входной двери, я услышал, как тело Стаса с нечеловеческой силой ударилось в стену, вдребезги разбив торшер, а следом рухнуло на пол, как безжизненная марионетка.
Глава 9
Все то время, пока я бежал по бесконечной прихожей, я ожидал неминуемого нападения. Но его так и не последовало. Я в пару прыжков слетел вниз по лестнице и беспрепятственно выбежал на улицу.
Потом я еще долго сидел в прострации на той самой лавочке у подъезда, которая уже не раз служила нам со Стасом временным прибежищем. Вдруг подумалось: «А ведь Стас уже никогда больше здесь не посидит». Эта нелепая, но так глубоко поразившая меня мысль сломала последние опоры. Слезы закапали в оставшуюся после дождя лужу у моих ног.
Опустив голову, я тихо оплакивал потерянного друга.
***
Когда среди домов показались первые солнечные лучи, я позвонил в полицию и сообщил, что обнаружил друга мертвым. Не знаю, почему я тогда просто не ушел, оставив все как есть. Наверное, по отношению к Стасу мне это показалось неуважительным. А может, всему виной моя извечная правильность.
Весь следующий день я провел в участке. Следователи злились, раз за разом заставляя повторять все в мельчайших подробностях, вроде того, зачем я приперся к Стасу рано утром, почему у нас обоих одежда в грязи, не видел ли я кого-нибудь постороннего в квартире и так далее. Я на скорую руку сочинил байку про то, что мы якобы собирались с утра порыбачить, для чего требовалось накопать червей – оттуда и грязь.
«На рыбалку в будний день – самое то вместо учебы, ага», – хмыкнул следователь, явно не поверивший в мою ложь.
Раздражение следователей можно было понять. Они не могли разобраться даже в том, каким образом был убит Стас. Краем уха я услышал, как один из полицейских сказал другому: «Целых костей почти нет. Его словно сбросили с крыши многоэтажки. Раз пять или шесть…»
Поздним вечером меня, совершенно одуревшего от постоянных допросов и недосыпа, наконец отпустили под подписку.
***
В тот же вечер я ушел в самый настоящий запой. Начинал квасить с однокурсниками за помин души Стаса, после чего пьянка перетекла в компанию чьих-то друзей, а затем и вовсе к незнакомым людям. Мне было плевать – я шел туда, где наливали. Каждое утро просыпался в новой квартире и, не давая себе протрезветь, вновь заливал глаза. Родители все еще гостили у тетки в Самаре, так что остановить меня было некому.
Я даже не пошел на похороны Стаса. Просто не смог.
Все это продолжалось чуть больше недели. Через третьи руки до меня дошли новости о смерти родителей Стаса. Помню, тогда я лишь отстраненно подумал, что меньше чем за месяц семья Мединских целиком исчезла с лица Земли. Стало вдруг очень горько, и я потянулся к очередной бутылке.
В конце концов я все-таки заставил себя остановиться. Понял, что дальше так продолжаться не может. Вернулся домой и впервые за долгое время помылся, побрился и сменил одежду.
Несмотря на запой, какая-то часть моего мозга, которая никогда не отключалась, продолжала анализировать произошедшее. Как только я справился с жесточайшим похмельем, в голове сама собой разложилась по полочкам вся картина случившегося. Я понял, как хитро и беспощадно нас обманули.