Из-за ночных приключений легли мы под утро, и об учебе в тот день не могло быть и речи. Я проснулся, когда часы показывали половину первого. Проснулся, как в рекламе, от щекотавшего ноздри аромата свежесваренного кофе. Устоять было невозможно, и я, наскоро одевшись, вышел на кухню, где Стас допивал уже явно не первую чашку.
– Чем займемся? – спросил я, усаживаясь за стол.
– Поедем обратно на Красноармейскую, – отрешенно ответил Стас, и я поперхнулся горячим кофе.
Откашлявшись, я с немым вопросом уставился на друга. Стас торопливо пояснил:
– Погоди, дай сказать. У меня появилась одна идейка, хочу ее проверить. Помнишь ту соседку, бабкину подругу?
Я медленно кивнул.
– Так вот, я думаю, нам надо к ней зайти.
– Пирогов с чаем захотелось? – усмехнулся я.
– Не совсем. Они с бабкой очень близко дружили. Вдруг она что-то знает о камне? Или подскажет, куда его надо вернуть…
***
Улица Красноармейская встретила нас хмуро сгустившимися тучами, заслонившими и без того скупое октябрьское солнце.
Мы молча поднялись по лестнице на третий этаж. Меня пробрала дрожь, стоило только взглянуть на дверь квартиры, откуда мы вчера так позорно сбежали. Я искренне порадовался, когда мы прошли мимо и остановились у самой крайней двери. Стас нажал на звонок.
Несмотря на внезапный визит, соседка встретила нас со всем возможным радушием. Вскоре в чашках заплескался ароматный травяной чай, а вдобавок каждому из нас выделили по огромному куску еще теплого пирога с абрикосовой начинкой.
Поначалу разговаривали на общие темы, но затем Стас ловко перевел разговор в нужное направление. Вскорости прозвучал вопрос, ради которого мы и пришли.
– Вы так близко общались с бабушкой, – начал Стас. – Не замечали за ней что-нибудь странное? Может, она что-то говорила незадолго до смерти, просила что-нибудь сделать?
– Ох, Стасик, даже не знаю… Последний год ей тяжело пришлось, да ты и сам знаешь. Грешно так говорить о покойнице, но чего уж там… В общем, помутился у нее малость рассудок. Бредила частенько, а человек в бреду чего только не наговорит…
– А это вам знакомо? – Стас положил на стол камень.
Старушка поправила очки и принялась разглядывать камень, поднеся его почти вплотную к лицу.
– Так это же амулет… – удивленно воскликнула она.
– Она что-то говорила? – Стас нетерпеливо подался вперед. – В смысле, про то, откуда он у нее?
Соседка некоторое время молчала, по-прежнему вертя камень тонкими желтоватыми пальцами. Казалось, она раздумывала, следует ли рассказывать нам то, что она знала, или лучше оставить все при себе.
– Как вы знаете, Антонина Федоровна была археологом, – наконец начала рассказ соседка. – За свою жизнь она поучаствовала во множестве экспедиций, изъездила почти весь Союз и всегда охотно делилась воспоминаниями. Но об одной экспедиции вспоминать не любила. Амулет у нее как раз из той поездки.
Старушка сделала паузу, будто собираясь с силами.
– Вы должны понять вот что – сама Тоня почти ничего о том случае не рассказывала. За все годы она лишь пару раз о нем упоминала, да и то вскользь. Но в лихорадке, перед самой смертью, часто говорила именно об этой экспедиции, словно переживала те события раз за разом, и порой выдавала очень странные вещи…
Итак, вот что мне известно. В восемьдесят четвертом или восемьдесят пятом году ее в составе археологической группы послали на раскопки куда-то на Север. Точнее не скажу – название места она не раскрывала. По ее словам, тогда они раскопали что-то, чего раскапывать не следовало. Не знаю, что конкретно там произошло, но во время экспедиции погибли два человека, оба археологи из их группы.
Из экспедиции она вернулась уже с амулетом и с тех пор всегда носила его с собой. На мой вопрос она пояснила: якобы местный шаман сжалился над археологами и сделал каждому по амулету от злых духов, которые, как он уверял, теперь всегда будут преследовать их за то, что они сотворили. Напоследок он строго наказал всегда держать амулет при себе, даже после смерти, иначе, мол, быть беде. К слову, тот шаман активно препятствовал проведению раскопок, но археологи, конечно, не прислушались. Как оказалось, зря…
В последние месяцы страх потерять амулет превратился у нее в навязчивую идею. Даже когда Тоня перестала вставать с постели, амулет всегда клала то под подушку, то под матрас и по десять раз проверяла, на месте ли он. Все повторяла, что он обязательно должен быть рядом, иначе, мол, придут по ее душу, и тогда всем худо будет…
– Так и сказала – всем худо будет? – переспросил Стас.
– Да, именно так. И жутко боялась, что кто-то душу у нее отберет. Но что взять с больного человека… В общем, тяжело ей пришлось на смертном одре. Ясное сознание редко проявлялось, все больше такого вот лихорадочного бреда приходилось слушать. Жалко ее, а ведь каким человеком была – добрым, отзывчивым. Земля пухом…
Глава 8
Мы вышли от соседки с объемистыми свертками в руках. Изнутри аппетитно пахло пирогами. Я было направился к лестнице, но Стас посмотрел на дверь бабкиной квартиры и сказал:
– Надо зайти.
– Теперь-то зачем? – закатив глаза, поинтересовался я.