В голове сложилась идея, и Джульетта задрожала от ее смелости. Именно такой дерзкий, отважный план и годился для Театрального округа, и он был настолько законченным, настолько безупречным, будто его нашептали местные тайные боги. Ее единственный шанс. Письмо может годами чахнуть в ящике в бюро регистраций. Архивариус может разжечь им огонь или сложить из него стаю птиц-оригами, если придет охота.
Она смотрела на картины, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь, и вдруг ее отвлекло движение в темноте. Она выскочила из круга света и поспешила прочь.
Репортажи из зала суда
Сэр Генри Ноллис, шериф Лондонского графства, отклонил ходатайство сэра Джона Филдинга по прозванию Слепой Сыщик1, главы столичного магистрата, о выдаче констеблям с Боу-стрит ордера на проведение расследования в пределах Вольницы Южных Святых, в просторечии именуемой Театральным округом. В ходатайстве были упомянуты разнообразные предполагаемые случаи неправомерного поведения финансового и административного свойства, однако их подробности не указаны, и заявитель постулировал свои доводы, ничем их не подкрепив. Глава магистрата утверждал, что положения закона 1697 года против «привилегированных поселений» несовместимы с общепринятым признанием того, что полномочия полиции ограничиваются расследованиями преступлений, совершенных лицами, не проживающими в Округе, или в отношении оных лиц. Это заявление было отклонено на том основании, что указ, известный как Королевский дар, предоставляющий независимый статус Театральному округу, был издан после вступления в силу закона 1697 года, а это означает, что король Яков предполагал тем самым отменить более ранний законодательный акт.
После установления этого обстоятельства сэр Джон обратился к шерифу с суровыми словами, заявив в открытом суде, что «слишком многие из нас служат вовсе не интересам Фемиды», и поклялся продолжать преследование тех, кто повинен в «темных делишках».
Назавтра Джульетта вновь поехала на Оксфорд-стрит, где в конце концов нашла искомое в маленьком бутике.
Дома она развернула платье, надела и отправилась искать большое зеркало. Обнаружила его в комнате Эсме и, увидев себя, пришла в восторг. Платье было не совсем такое, как у Лунарии, – длиннее, чуть ниже колен, на плечах и бюсте больше ткани, – но похоже. Джульетта приподнялась на пальцах, повторяя позу с картин, и прищурилась, чтобы размыть отражение. Представила себя в мерцающем свете прожектора, и сердце забилось быстрее.
Может получиться. Должно.
Джульетта ушла раньше, чем вернулись остальные девушки. В первой же билетной кассе она купила еще один ключ. Сунув его в карман, зашагала в «Дом дверей», в комнату, где крутился фильм про Лунарию. Заучила быстро, но задержалась, рассмотрела все нюансы.
Когда уже не было сил откладывать, она ушла и через весь театр направилась в реквизиторскую – там никого не было. Она знала, что через эту комнату проходят петли нескольких артистов. Наверняка рабочие сцены тоже где-то поблизости.
По голым рукам бежали мурашки, когда она двинулась к картинам, сбросила маску и вступила в дымчатый луч прожектора.
Подняв одну руку, как на картинах, она застыла на миг в этой позе, а затем начала танец, который только что выучила наизусть. Сначала скованно, но мгновение – и все за пределами белого луча поблекло и исчезло. Она чувствовала себя легкомысленной, легконогой, будто бы не вполне настоящей.
