Улица словно подпрыгнула, готовая разорвать ее и сокрушить на твердых камнях. Голова закружилась, сердце забилось в горле, и Джульетта отпрянула от края, вцепилась пальцами в трещины кладки. В голове вспыхнула картина: ее тело на земле, сломанное и окровавленное. Сглатывая горечь, Джульетта натянула туфли, поднялась на ноги и медленно, шатко пошла по карнизу. Ближе к концу отыскала другую лестницу, уводившую вниз на улицу.
Она больше не Девочка в Серебряных Туфлях. И не
Улица заканчивалась у другой двери, которая также подчинилась ключу и вела в низкий сводчатый переход.
Где-то на дальнем конце Джульетта услышала дисгармоничный перезвон. К стене привалились напольные часы, циферблат врал, и на один неверный миг Джульетта задумалась, может ли так быть, что время в Округе идет по-другому. А вдруг она выйдет наружу и окажется, что прошли целые дни, месяцы или годы?
Фальшивые колокольцы смолкли, а Джульетта оказалась в широком дворе-колодце. Впереди над дверью висела изысканная металлическая вывеска: выбитое слово «Рынок» в помятых завитках орнамента.
Таких рынков Джульетта никогда не видела. Ни прилавков, ни торговцев, называвших ее «любовь моя», – только горы одежды и безделушки, беспорядочно распиханные между старой мебелью. Рядом с перевернутым седлом и парой желтеющих рогов стояли две червленые вазы; пейзажные декорации подпирали деревянную платформу, заваленную тканью.
На первый взгляд, ни в чем здесь не было порядка, но потом Джульетта заметила ножки столов под некоторыми кучами и что-то похожее на петляющие между ними тропы. Обходя гору ящиков, она протиснулась меж двух складных столов, заваленных барахлом по плечи, обогнула тележку на колесиках, где новые декорации сложились в путаный пейзаж кракелюровых колонн и лесных опушек.
Сворачивая в очередной проем, она задела шарнирную лампу. Где-то за лампой что-то сместилось, и вся гора заскользила. Джульетта вытянула руки, пытаясь удержать эту лавину, но все было слишком тяжелое. Ножка стола подогнулась, и на пол посыпались книги и посуда.
Когда эхо крушения стихло, Джульетта услышала сзади шум. Развернувшись, она увидела, что примерно там, где она вошла, стоит некто тонколицый. Низко подвешенная лампа за его спиной разбросала тени по его черепу, он казался почти бесплотным, и Джульетта представила, как он, сутулый и паукообразный, скользит одному ему ведомыми тропами и готовится ее схватить. В приступе паники она ринулась между вешалкой с меховыми пальто и узкими металлическими шкафами, но за очередным перегруженным столом налетела на другую фигуру. На мгновение они сцепились в замешательстве, а потом молодой человек сумел высвободиться.
– Спокойно. – Он положил руку ей на плечо.
Джульетта втянула полные легкие воздуха, сражаясь с паникой. Волосы у нее растрепались, она смахнула их с лица и посмотрела на этого человека. Молодой – возможно, на несколько лет старше ее – и знакомый.
Человек-Тень.
В голове стало пусто. Надо что-то ему сказать, но сердце колотилось, а худой все еще смотрел на нее, и Джульетта все забыла.
– А. – Человек-Тень проследил за ее взглядом. – Да, он обычно так и действует на людей. – Подняв руку, он крикнул: – Никто не пострадал!
Худой человек посмотрел на них еще, а потом развернулся и исчез среди своего бесчисленного барахла.
Человек-Тень заговорщически понизил голос:
– Он ненавидит, когда срезают дорогу. И очень не любит, когда кто-нибудь что-нибудь отсюда берет. Это называется «магазин реквизита», но больше похоже на музей. – Его губы дернулись. – Или на кладбище. – Он склонил голову набок. – Я тебя знаю, да?
– Я… – Джульетта необъяснимо готова была разрыдаться – фрустрация и разочарование последних дней настигли ее в тот момент, когда нужна была ясная голова. – Я пыталась…
– Все хорошо. – Юноша говорил мягко. – Я тебя помню. Я вернулся на локацию, хотел тебя найти, но ты ушла.
– Я написала в Совет. – Джульетта чувствовала, что выпала из диалога, как будто выучила не тот фрагмент сцены. – Я не знала, прочитает ли кто-нибудь, но и не знала, что еще делать.
Голос сорвался, и она часто задышала, пытаясь сохранить самообладание.
– Все хорошо. – Он коснулся ее локтя. – Не спеши.
– Я…
Ей столько надо было спросить, но сейчас все было чересчур.
– Все хорошо, – повторил он. – Прости, я даже не представился. Меня зовут Итан.
– Я Джульетта. – Потом она вспомнила
Итан нахмурился:
– Как так может быть?
Когда она рассказала ему о старике в бюро регистраций, оторопь сменилась грустной улыбкой.
– Округ один такой на всем белом свете, но иногда я задаюсь вопросом, каково это – жить там, где все работает как до́лжно.
– То есть? – Джульетта вытаращилась. – Он показал мне записи. Там было имя моего отца.
