Театр стекла и теней полностью

Джульетта не ответила, Мейси глянула на нее и обратилась к Эсме:

– Красивые волосы. Что тебя сподвигло?

– Хотелось перемен, – беспечно ответила та. Она не отрывала глаз от Джульетты. – Ты давно была на Шоу? Ничего новенького не видела? Все не выпадало случая спросить.

– Давно. – Джульетта постаралась, чтобы голос звучал ровно.

– А ты видела что-нибудь новенькое? – Мейси как будто нарочно отвлекала Эсме. – У тебя же вроде был какой-то новый приватный показ? Не хочешь поделиться?

– Пусть это останется тайной, – ответила Эсме, изогнув в улыбке губы. И повернулась к юноше рядом с собой. – Кстати, о приватных показах. Не хочешь рассказать нам про Девушку в Серебряных Туфлях? Вроде бы она тебя недавно выбрала?

Джульетта, хоть и натянутая как струна, почувствовала легкое удовлетворение. Эсме так увлеченно пыталась ее уязвить, что сама села в лужу. Вот-вот кто-нибудь ее поправит: у Девушки в Серебряных Туфлях приватных показов нет.

– Правда? – Мейси посмотрела на юношу. – Ты первый из всех моих знакомых, кому это удалось. С ней же никогда не знаешь, будет ли показ.

– Я так понял, никогда не знаешь даже, будет ли она, – сказал Ян. – Она не так много выступает в пиковые часы, что странно, если учесть ее популярность. – Он посмотрел на молодого человека. – Ты, должно быть, весьма немногочисленное и привилегированное меньшинство.

– У меня, я думаю, просто локти поострее, – улыбнулся тот. – Пришлось прибегнуть почти что к насилию, чтобы подойти поближе. Это было в субботу вечером, и вокруг нее была толпа в четыре ряда.

– Могу себе представить, – уныло сказал Ян. – Я однажды пошел за ней, но бросил это дело как бесперспективное. В первые дни сюжетной линии всегда настоящий психоз.

– И не забудь про отсылки к Лунарии, – добавила Мейси. – Ниточка для старых фанатов. Надеюсь, после кульминации мы будем видеть ее чаще. Кажется, все к тому идет.

У Джульетты пронзительно звенело в ушах. Сквозь этот звон она различала саднящий голос, словно кто-то пытался привлечь ее внимание. Они все так непринужденно и привычно обсуждали ее роль, словно уже говорили об этом много раз прежде, но это какой-то бред. Она никогда не выступала в пиковые часы. К ней никогда не рвалась толпа в четыре ряда. У нее не было приватных показов.

Эсме в дверях что-то говорила, но Джульетта не могла сосредоточиться. Напоследок лукаво улыбнувшись, Эсме коснулась тонкой серебряной цепочки на шее и вышла из комнаты, далекая и недостижимая, словно увиденная с широкого конца телескопа. Спустя мгновение открылась и закрылась дверь, и стук ее отозвался эхом из пропасти, разверзшейся в груди Джульетты.

– Джульетта, ты здорова? – спросила Мейси. – У тебя жуткий вид. Что такое?

– Я… – Руки у нее дрожали так сильно, что пришлось упереться кулаками в бедра. – Простите, мне что-то нехорошо. – На нее навалилась тошнота, мир покачнулся. – Я пойду полежу.

Не дожидаясь ответа, она выскочила из кухни и кинулась к себе. Закрыв дверь, привалилась к ней и зажмурилась. Мысли ускользали, складывались в какую-то бессмыслицу.

Но это не бессмыслица. Безжалостная неумолимость была в голосе Оливии. Ты знаешь, что это значит.

Не знаю, отчаянно подумала Джульетта в ответ. Я ничего не знаю.

Ты все знаешь, пришел ответ. Ты просто не хочешь сложить два и два.

Заткнись заткнись заткнись.

В голове возникла картинка: призрак рыжей девушки идет по локации так же, как шла Джульетта. Она яростно замотала головой, вытряхивая этот образ из головы. Должно быть объяснение. Должно быть.

Открыв глаза, Джульетта оттолкнулась от двери и подошла к гардеробу. Сняла с вешалки сине-серое платье, быстро переоделась. Это платье больше всех походило на ее театральный костюм, а ею владела иррациональная, отчаянная потребность держаться за свою роль. Она покрыла голову тем же шарфом, в котором ходила искать Итана, натянула пальто и сунула в карман маску и ключ. Затем прокралась вниз по лестнице и вышла из дома.

По пути через Окраины Джульетта миновала высокую витрину мастерской, обычно запертой и с опущенными ставнями. Сейчас двери были открыты, обнажая вереницу разукрашенных ярмарочных паровых грузовиков, подле которых стояли ящики и мешки, словно кто-то готовил их к отправлению. На секунду Джульетте захотелось забраться в кузов и прятаться там, где ее никто не найдет, пока она не окажется далеко-далеко.

Очередь в «Дом дверей» тянулась почти до угла, но двигалась быстро. Джульетте еще не приходилось видеть здесь такого оживления, и она прокладывала себе путь по краю толпы, вжимаясь в стены, когда мимо проносились артисты, за которыми текли их персональные свиты. Все было как положено, и, поднимаясь в реквизиторскую, Джульетта ощутила, как в груди слабо шевелится надежда. Может, ничего и не случилось. Может, кто-то распустил слухи о приватном показе, а ни один последователь не хотел признать, что не знает, о чем говорят все остальные. Может…