Театр стекла и теней полностью

– Тебе здесь небезопасно. – Он говорил тихо и настойчиво. – Прошу тебя, Джульетта, пойдем.

В его лице читалась только тревога за нее, но это же Театральный округ – здесь каждый с первых слов своих, с первой улыбки обучается искусству плести ярчайшую, блистательнейшую ложь.

– Девушка, – всхлипнула Джульетта. – Девушка в театре. Она…

– Я понимаю. Я тебе все объясню, но надо идти. Тебя ищут.

– Странник. – Джульетта обернулась в новом приступе ужаса. – Он за мной следил и…

– И поэтому нам надо отсюда уйти.

– Из Округа? – В ней проснулась надежда.

Он помотал головой:

– Они следят. В безопасное место.

Едва она открыла рот, чтобы сказать нет-нет, я не могу здесь оставаться, надо сейчас же уходить, надо уехать как можно дальше, он вдруг нагнулся и поцеловал ее, быстро и настойчиво.

– Джульетта, пожалуйста, поверь мне. Я отвечу на все вопросы, честное слово, но не здесь. – Он оглядел улицу. – Надо идти. Прошу тебя, Джульетта.

Разум ее как будто расщеплялся. Может, так Джульетту покидали все ее версии, бросали ее одну, лицом к лицу с черными, покореженными руинами ее мечты. Ее одной было слишком мало, она не могла противостоять чудовищному размаху своего открытия, но на помощь никто не придет. Ей оставалась только хлипкая надежда вопреки всему, что Итан каким-то образом окажется единственной правдой в этой тьме.

Джульетта не воспротивилась, когда он взял ее за руку и повел по задворкам Округа. На каждом углу, у каждой подворотни он останавливался и заглядывал за угол, прежде чем перевести ее через дорогу или подняться по лестнице.

В конце низкой галереи, окаймленной закрытыми магазинами, он остановился и отпер железную дверь. Коридор за дверью был темен, и Джульетте казалось, что ее грудь сдавливают в тисках. Она робко шагнула вперед, в любой миг ожидая предостережения Оливии, но ничего не услышала – только молчание. Еще один шаг – и она уже за порогом. Итан закрыл и запер дверь, и оба продолжили путь – снова коридор, снова лестница. Они миновали несколько лестничных площадок, и тут осознание набухло внутри Джульетты, выдавливая воздух из легких. В Округе было только одно здание с таким количеством этажей.

Итан привел ее в «Дом дверей».

Можно качнуться назад и просто упасть, подумала Джульетта.

Секунду или две не будет ничего, кроме спазма в желудке, потом она ударится о каменные ступени и покатится вниз, дальше и дальше, пока не останется лишь кровавое беспамятное месиво у подножия лестницы. И больше они ничего не смогут с ней сделать.

Но миг прошел, а она все шагала, будто внутри у нее был механизм, который завели и отправили по назначению. На верху лестницы дверь открылась в знакомый проход. Сокрушительные тиски вокруг грудной клетки чуть ослабли. Он вел ее не к Режиссеру. Они пришли в мансарду, где прежде репетировали.

Итан поднялся по лесенке под крышу и откинул люк. Пролез сам, помог Джульетте. Стояла холодная, ясная ночь, и столько звезд, рассыпанных по небу, Джульетта давно не видела. Где-то вдалеке завывали сирены. Хотелось закрыть глаза и вообразить, будто они спешат на помощь ей. Вместо этого она заставила себя посмотреть на Итана:

– Зачем ты меня сюда привел? – И сама удивилась, как спокоен ее голос.

– Потому что здесь одно из немногих мест, где нас не подслушают.

– Опять будешь мне лгать? – Как будто стекло отгородило Джульетту от ее эмоций.

Он покачал головой:

– Слишком поздно. Теперь правда – наша единственная надежда.

– Наша? – Она хрипло, истерически хохотнула, и горло свело, как будто ее вот-вот стошнит. – Нет никаких «нас». Ты тоже причастен.

– Не так все просто, – ответил он. – Да, я из Округа, а это значит, что у меня никогда не было выбора… – Он запнулся, на мгновение отвел глаза, вновь посмотрел на нее. – Расскажи, что ты знаешь. Точнее, расскажи, что, по-твоему, ты знаешь, а я скажу, как на самом деле.

– Мертвые девушки. – Эти слова по-прежнему казались ненастоящими. – Они ночные двойники. И они…

Снова подкатила тошнота, и Джульетта сжала губы. Она так долго из разрозненных кусочков собирала картинку, а теперь хотела одного – чтобы они не соединялись, чтобы она не знала. Но поздно. Фрагменты складывались в картину, и картина эта была темна и жестока.

– Ты знал. Все это время ты знал, что происходит.

Итан потянулся было к ней, но Джульетта попятилась, и он бессильно уронил руку.

– Я монстр, – угрюмо сказал он. – Мы все монстры. Мы видим наших двойников на локациях. Мы с ними играем, репетируем, но они ненастоящие. Мы не знаем, как их зовут, откуда они пришли, кто их любил – если их любили. Но потом… – Он в муке скривил губы. – Потом настает день, когда они исчезают, – и внезапно все, от чего ты отмахивался, смотрит тебе в лицо. Наваливается на тебя, и надо затаить дыхание, потому что иначе сломаешься. А потом все проходит, и ты снова дышишь и позволяешь себе притвориться. Потому что, может быть, они просто уехали. Может, им захотелось чего-то другого. Может, не было ничего… такого.