Театр стекла и теней полностью

На крыше было холодно, легкий туман превратился в морось.

Когда за Итаном закрылась дверь в мансарду, Джульетта рухнула на колени и разрыдалась.

Оливия.

Она не была другим «я» Джульетты, или девушкой в зеркале, или историей, которую выдумал старик. Она из плоти и крови, она здесь своя, и Джульетте такой никогда не стать. Все эти почти-воспоминания – хождение по проволоке, Девочка в Серебряных Туфлях, – все это ненастоящее. А если и настоящее, то принадлежит не ей. Оливии.

И Итан тоже принадлежит Оливии.

Ливи, назвал он Джульетту, и в его голосе она услышала нежность, близость. Поверь мне.

Он что, говорил эти слова столько раз, что воспоминания смазались, слились в одно и он уже не помнит, какую именно девушку обнимает? Джульетта не знала, о чем еще он солгал, но это было не важно. А важно то, что в финале ей из Округа не уйти. Она слишком многое узнала. Слишком многого хотела.

Режиссер полагает, что реальность – не то, что мы думаем, но правда в том, что реальность вообще ничего не значит. Вон даже звезды на небе… откуда нам знать, что они – то, что все говорят? Можно рассчитать самостоятельно, проверить все эти сложные углы падения света, и расстояния, и земную орбиту. А если нет, можно придумывать о них истории, говорить себе, что их предназначение – светить с небес, чтобы всегда можно было посмотреть наверх и увидеть, что они на месте. Но узнать все равно нельзя.

А если нельзя знать, и доверять, и верить, что остается? Ответ был мрачный и холодный, но принес с собой некоторое спокойствие.

Я.

Она сама – вот и все, что у нее было и есть, ее единственная определенность.

Джульетта встала, напряженная и неловкая от холода. Позади нее вздымался стеклянный купол, гладкий и блестящий, – там не спастись. Под ней к набережной по дуге уходили крыши, перекрестья балок и дымоходов – точно сеточка старых шрамов. В темноте неподалеку что-то слабо замерцало. Люк, такой же, как в мансарде под ней. Сердце забилось быстрее. Она не знала, откроется ли он и что ждет ее внизу, но, если удастся сбежать из тюрьмы театра, есть шанс, что она найдет выход из Округа.

Ступив на конек крыши, где танцевала с Итаном, Джульетта поняла, что ждет совета Оливии, но голос в голове хранил молчание. Не было никакой Оливии, а настоящая Ливи, наверное, лежит сейчас в объятиях Итана. Джульетта осторожно продвигалась к ближайшей деревянной балке; конек был необычайно узок.

Балка была гладкая и скользкая. Нога соскальзывала пару раз, и внутри взрывались бенгальские огни адреналина, но Джульетта сжимала зубы и двигалась дальше. Она почти достигла относительной безопасности соседнего конька, но тут под ногой что-то сместилось. Дерево проломилось с треском, и Джульетта зашаталась. Ступня надавила на кровлю, и та тоже подалась. Джульетта бросилась вперед и приземлилась на другую балку, не в силах вздохнуть, потому что ребра свело паникой.

Придя в себя и оглядевшись, она обнаружила в крыше неровную дыру, сквозь которую пробивался свет. В страх вплелась нота безотлагательности. Заставив себя привстать на четвереньки, она осторожно, дюйм за дюймом поползла вперед и наконец достигла конька. Старая черепица обросла лишайником, но держалась. Добравшись до конца и выпрямившись, Джульетта разглядела люк отчетливее. Коньковый брус, проходивший над ним, – всего в паре футов от Джульетты. Собрав нервы в кулак, она вздохнула, вместе с воздухом втягивая бессвязную молитву, и прыгнула.

Плитка была скользкой как лед, одна нога соскользнула, и Джульетта замахала руками, каким-то образом не упала и растянулась на коньке. Несколько секунд полежала, чтобы утихло белое пламя страха, а затем ползком одолела финальную дистанцию до мансардного люка. Стекло от грязи помутнело, но, потерев его, Джульетта увидела размытые очертания комнаты с пустым камином и полуоткрытой дверью. Она нажала на люк, но он не поддался. Когда она навалилась сильнее, черепица под ней сдвинулась. Джульетта просунула под нее пальцы – на них осталась крошка строительного раствора. Она не знала, есть ли кто-нибудь в здании внизу, но какие еще варианты?

Выдранной черепицей она изо всех сил ударила в люк, и на пол посыпались осколки. Сердце колотилось, инстинкты кричали быстрее, быстрее, но она заставила себя той же черепицей аккуратно провести вдоль рамы, сбить оставшееся острое стекло. Уцепившись за раму, она спустилась, мгновение повисела в нарастающей панике, разжала руки, и вес тела увлек ее на пол мансарды.

Удар вышиб воздух из груди, и пару секунд Джульетта лежала, хватая ртом воздух. Когда легкие снова наполнились, она ощутила, как в тело вонзается стекло, и вскочила. Минимум десяток порезов на руках и ногах сочились кровью, в кисти стреляло. Из ладони торчал кусок стекла. Джульетта вытащила его, и ее передернуло, в глазах все поплыло. Она потрясла головой, сражаясь с головокружением. Нужно идти дальше.