– Не понимаю, о чем ты, – невозмутимо ответил Итан. – Сегодняшнее представление спланировал Дейнс. Что бы ни случилось, я уверен, что рабочие сцены быстро возьмут все под контроль и Шоу продолжится.
– А потом что? – спросила Ливи. – Уйдешь в тень и подождешь другого шанса?
Итан покачал головой:
– Не знаю, что ты там себе думаешь, Ливи, но я просто играю свою роль, как и все. – Что-то блеснуло в его глазах и тут же исчезло – Джульетта усомнилась бы, что вообще видела, если бы ее не окатило холодом. – Поговорим об этом потом.
– Интересный будет разговор, да? – Голос Ливи ожесточился. – Почти такой же интересный, как тот, что у меня случился перед выходом. – Она кивнула на Джульетту. – Как думаешь, что она мне сказала?
– Понятия не имею, – ответил Итан. – И сейчас не время.
Ливи склонила голову набок, пригляделась к нему.
– Ты не знаешь, что происходит на локации, да? – Она тихонько рассмеялась. – Скажем так, у нас стало несколько больше артистов.
В глазах Итана вспыхнуло осознание.
– Музыка, – сказал он. – А я-то гадал, в чем же дело. – И он тотчас взял себя в руки. – Тем больше причин пошевеливаться. Потом разберемся, что пошло не так.
– Шоу должно продолжаться, – ответила Ливи. – Конечно. Но я думаю, что мы все задаемся одним и тем же вопросом. Сценарий-то чей? – Она посмотрела вниз, в бальный зал. – Очевидно, не твой. Тебе непросто будет впарить историю про дым и зеркала людям, на которых с высоты нескольких этажей грохнется реальность. – Джульетта поморщилась, и Ливи взглянула на нее. – Прости. – И повернулась к Итану. – Режиссера? – Она покачала головой. – Нет. С чего бы ему? Так чей же тогда?
Не успел Итан ответить, снизу донесся шум, потом напряженно загудели голоса, а некоторые прорезались из общего гула.
Джульетта замерла, и почти болезненная надежда сжала ее легкие.
Ливи опять тихо засмеялась:
– Сюжет продолжает развиваться.
Итан пронзил ее взглядом, отошел к краю и посмотрел вниз. Там, очевидно сконфуженные, озирались туда-сюда лица в масках. Но фигуры с верхних балконов уже расходились, исчезали в потайных проходах, которые вели на эти недоступные зрительские места.
Словно зараженная их примером, Эсме тоже бросилась к двери. Даже сквозь грим Джульетта видела, как она побелела, и испугалась за нее, но не успела окликнуть – снова раздались крики, на сей раз ближе. Под ними на один из верхних балконов вошла группа мужчин. Один задрал голову, и сердце Джульетты подпрыгнуло от узнавания, а все тело затряслось от облегчения.
Ламберт был напряженный, лицо мрачное, но при виде Джульетты ответное облегчение промелькнуло в его глазах. Следом за ним появился Мансфилд и тоже запрокинул голову к платформе. Затем обернулся к полицейским, что-то рявкнул, и те исчезли за дверью. Инспектор снова обернулся и вдруг застыл, глядя через весь бальный зал на дальнюю галерею. Там, положив руки на перила, обозревая руины своей идеальной истории, стоял Конрад Дейнс. Под взглядом Джульетты он посмотрел на Итана и кивнул на Мансфилда, имея в виду очевидный вопрос.
Итан слегка потряс головой.
Заговорил Мансфилд:
– Ужасно сожалею. Кажется, я чему-то помешал?
– Боюсь, именно так, – спокойно ответил Дейнс. – Уж не знаю, в чем проблема, но надеюсь, мы сможем ее разрешить и продолжить представление.
Он посмотрел вниз, в бальный зал, где полицейские сгоняли упирающихся зрителей в одну из открытых дверей. Те на ходу выворачивали шеи, отчаянно стремясь напоследок охватить взглядом непостижимые события у них над головой.
– Давайте поторопимся, если можно. Вряд ли наши посетители будут полны желания сотрудничать, если вы лишите их зрелища, за которое они заплатили.
– Тогда вы с ними будете в одной лодке, – сказал Мансфилд.
– Вовсе нет, инспектор, – ответил Дейнс. – Вы, конечно, получите от меня всю возможную помощь в расследовании преступления, которое вы тут якобы разоблачаете. Хотя я боюсь, что вы снова будете разочарованы.
– Разочарован? – Мансфилд взглянул на платформу. – Не в этот раз. Дым и зеркала – вот что вы мне сказали двадцать лет назад. Ну, зеркала я теперь вижу. – Он резко встряхнул головой. – Один артист, одна роль. Все знают, как это работает, поэтому никто никогда не думал заглянуть глубже.
Режиссер оставался неколебимо спокоен:
– Сегодня особенный спектакль, с некоторыми изменениями в нашей обычной программе. – Он не оглянулся, когда дверь позади него открылась и на балкон вошли двое полицейских. – Все стало бы понятно, если бы нас не прервали.
– Все и так совершенно понятно, – ответил Мансфилд. – Убийство. Сокрытие. Заговор на протяжении многих поколений.
