Каждое лето интернатских детей в три потока вывозили «на природу», в самый лучший на свете лагерь, устроенный на широкой, расчищенной от зарослей поляне прямо посреди соснового бора. В нескольких десятках шагов от лагеря, в лесной чаще, пестрящей солнечными бликами, будто леопард пятнами, тихо плескало бурыми водами глубокое озеро, куда мы бегали ловить рыбу, по очереди кататься в стареньком ялике, мягко перебирая веслами, чтобы не задеть нежных белых кувшинок с золотым сердечком внутри, и кормить хлебными крошками изредка прилетавших сюда больших и трепетно-прекрасных лебедей. Но помимо всех этих прелестей: озера, солнца, рассыпчатого песка, ухи, сваренной в котелке на костре, и вкусного чая с сосновыми иголками и капельками смолы, – наша лагерная жизнь была наполнена множеством трудностей и маленьких каждодневных мук, связанных с ведением хозяйства в непривычных условиях. По утрам мальчикам приходилось грузить в тележку пустые фляги и преодолевать долгий путь к источнику за свежей питьевой водой, воспитатели назначали дежурных в помощь поварам, а также ответственных за уборку в домиках и порядок на территории. Кроме того, существовали и ночные дежурства, на них назначали по четыре человека, два мальчика и две девочки, и мы всю ночь до рассвета обхаживали вкруговую нашу поляну, перекрещивая во тьме тонкие лучи фонариков и рассказывая друг другу страшные истории и всякие смешные байки, чтобы, подобно лошадям, не уснуть на ходу.
К закрытию летнего сезона традиционно ставили спектакль. Художественным руководителем всегда выступала наша самая строгая и авторитетная воспитательница, Светлана Петровна, или просто Петровна, как мы ее прозвали между собой. С виду Петровна напоминала пожилую оперную певицу: красиво убранная и гордо поднятая, чтобы не уронить воображаемую корону, голова, пышный, похожий на грозовую тучу бюст, глубокое и мощное вибрирующее контральто, от которого у ее подопечных невольно подгибались колени и оседали начесы на головах. Говорить вполголоса Петровна не умела и раскатисто отчитывала нас на весь лес, будто арию исполняла. Мы с Жанкой ее обожали. Моя подружка, такая гордая и неприступная по отношению к остальным учителям, ластилась к Петровне, будто кошка, и буквально не слезала с ее колен. Я вела себя более сдержанно, но и у меня случались моменты, когда я висла у Петровны на шее, прижимаясь к ее груди с блаженным и бессмысленным выражением лица, и представляла, что обнимаю родную маму. Остальные дети ее почему-то побаивались, но при этом безмерно уважали.
Распределяя роли, Петровна назначила Жанку Джульеттой, а я, к своему огорчению, осталась не у дел: для моего привычного амплуа – горничная, служанка, девочка-паж – на этот раз не нашлось места. Будь Петровна менее принципиальной и более склонной потакать своим любимчикам, она наверняка отдала бы мне роль кормилицы Джульетты, несмотря на то что я – малорослая, хрупкая, неразвитая, с бледным лицом и светлыми льняными волосами, в пятнадцать лет выглядевшая как десятилетний ребенок – меньше всего на свете была похожа на чью бы то ни было кормилицу. К счастью для спектакля, любовь ко мне не затмевала Петровне ее зорких глаз, и она подобрала на эту роль другую девочку – полную и румяную хохотушку.
Жанка втайне мечтала, чтобы Ромео сыграл Вася из параллельного – наш общепризнанный клоун и ее верный рыцарь, рыжий, ироничный и бесстрашный, но Петровна обманула и Жанкины ожидания: «Василий, конечно, яркий актер, но он мне всю историю любви превратит в балаган! Он – паяц, вот пусть и играет друга Ромео – Меркуцио, а на главную роль нужен кто-нибудь серьезный». После некоторых раздумий Петровна выбрала Андрея – самого сложного и неоднозначного мальчика из средней группы.
Появившись в интернате полгода назад, Андрей с первых же дней покорил и подчинил себе всю группу: уважение мальчишек он завоевал сумасшедшей лихостью и жестокостью в драках, а также дерзостью в общении с воспитателями, девочки восхищались его «благородными» манерами, умом и начитанностью (по успеваемости он тянул за собой весь класс, а домашние задания у него списывали даже признанные отличники). Наш предыдущий лидер – насмешник Вася сделался его закадычным другом и персональным шутом. И только моя проницательная и всезнающая Жанка поглядывала на Андрея с недоверчивым прищуром, а мне таинственно заявляла: «Погоди, он себя еще покажет!» И она единственная оказалась права.
