В какой-то момент Андрей как будто бы устал от всеобщего обожания и раздраженно сорвал с себя маску героя и любимца публики, явив нам свое истинное – высокомерное, разочарованное и злое – лицо. Сбитые с толку столь внезапной и разительной переменой, мальчики поначалу пытались дружески общаться с ним как ни в чем не бывало, а девочки продолжали робко кокетничать, но, нарвавшись на его режущие, словно бритва, шутки, а порой и на явную грубость и жестокость с его стороны, с опаской отшатнулись от Андрея. Вася сдался одним из последних: у этих некогда лучших друзей состоялась нешуточная драка из-за Жанки, которую Андрей при всех назвал неприличным словом.
По итогам поединка Вася попал в медпункт со сломанным носом и осколком стекла в боку, но Андрея все-таки не выдал, а на все вопросы воспитателей с беззаботной усмешечкой отвечал: «Пострадал за любимую девушку – пытался открыть для нее бутылку лимонада. Крышка отскочила мне в нос, я уронил бутылку, она разбилась, а я упал и порезался об ее осколки». Жанке он под большим секретом поведал совсем другую историю, а в заключение добавил: «Андрей – полный отморозок!»
– Я давно это знала, – заявила мне потом Жанка. – Сказать тебе, что у Андрюши в медицинской карточке написано?
– И что же? – затаив дыхание, пролепетала я.
– Диссоциальное расстройство личности! – подняв указательный палец вверх, важно произнесла Жанка.
– Что это значит? – не поняла я.
– Это значит, что он – псих! Про социопатов слышала? Вот Андрюша – типичный социопат!
– А откуда ты знаешь, что написано у него в карточке? – засомневалась я.
– Мышка из архива прибегала, хвостиком махнула и все мне рассказала, – усмехнулась Жанка.
С тех самых пор Андрей сделался одиночкой и изгоем, но при этом прекратил огрызаться и вообще до поры оставил свои агрессивные замашки. Учился он по-прежнему лучше всех, а на окружающих детей смотрел как на пустое место. Мы с Жанкой старательно обходили его за километр и больше никогда о нем не заговаривали. Вася не подавал ему руки́ и делал вид, что никакого Андрея не существует.
И вот такого мальчика Петровна подобрала на роль Ромео, а Жанка и Вася должны были стать его ближайшими партнерами по сцене.
Проблемы начались на первой же репетиции. Я наблюдала за игрой со стороны и сразу заметила в своей подружке замороженность и несвойственную ей скованность в движениях и жестах. Жанка, очевидно, нервничала и в присутствии Андрея ощущала себя не в своей тарелке, а он и не думал ей помогать – произносил положенные реплики куда-то в пустоту, совсем не глядя на свою Джульетту.
Петровна кипятилась и всеми силами пыталась их расшевелить.
– С таким выражением лица, как у тебя, Андрюша, впору Каменного гостя, а не влюбленного юношу изображать! – кричала она. – Повернись к Жанне да в глаза ей смотри! С такой красавицей играешь, а топчешься при ней, как гимнаст у снаряда! А ты, – обращалась она к Жанке, – тоже не спи на ходу! Порхай вокруг него эдакой голубкой и воркуй! Чего ты встала столбом, как статистка?
Не привыкшая к критике, Жанка заметно стискивала зубы и угрюмо глядела в сторону.
– Хороша голубка со стиснутыми зубами! – вполголоса усмехался Андрей. – Дайте ей капу в рот, а то язык прикусит! И остудить ее не мешало бы перед следующим раундом!
За репетицией ястребиным взором наблюдал сидевший рядом со мной Вася. Услышав краем уха боксерские термины, он тут же вскинулся и бросился на защиту Жанки:
– А сам-то не хочешь поостыть? Отдохнуть чуток в нокауте?
– Молчать! – грозно пропела Петровна, властно рубанув кулаком воздух. – А то разгоню всех посторонних к японской матери!
Пока длилась перепалка, Жанна собралась, настроилась по-боевому и решила, что называется, показать класс: повернулась к Андрею всем корпусом, глубоко и прерывисто вздохнула, будто бы захлебываясь воздухом от мнимого волнения, и с вызовом окатила своего Ромео горячим взглядом, а потом проникновенно и отчаянно, на одном дыхании произнесла свой самый трудный монолог, не сводя глаз с лица Ромео и время от времени быстро и с притворным смущением поглядывая на его губы. Даже Петровна, наблюдая эту сцену, как будто слегка опешила, и только Андрей остался равнодушным к Жанкиному искусству.
– Ах, какие страсти! – ровным голосом произнес он, с холодным презрением разглядывая Жанну. – Не пускайте в зал детей! Тут у нас спектакль для взрослых! Надеюсь, мне не придется после всего на ней жениться, а?
– Ты сейчас у меня договоришься! – дернулся с места Вася, причем так резко, что я едва успела удержать его за руку.
– Хватит! – хлопнула в ладоши Петровна, обернувшись к Васе. – Ты чего мне репетицию срываешь? Что ты вообще здесь расселся? Ты у нас кто? Меркуцио? Вот и гуляй, пока тебя не позовут!
– «Чума на оба ваши дома!» – угрюмо усмехнулся Вася, поднимаясь с места. – Пойдем, Юлёк, нам здесь не рады!
– Нет! – нервно воскликнула Жанка. – Пусть Юля останется! Мне проще, когда она смотрит…
