– Кто дал тебе право оскорблять Андрея? – резко оборвала меня Петровна с такой модуляцией голоса, что на столе перед нами зазвенел ее стеклянный стакан с остатками чая. – Я понимаю: Жанна – твоя подруга, и ты за нее горой, но, защищая ее, ты сейчас унизила другого человека, о котором и знать ничего не знаешь! Не стыдно тебе?
Я густо покраснела и опустила голову. Действительно, нехорошо получилось.
– Откровенно говоря, Андрей по своему потенциалу гораздо более способный актер, чем Жанна, которая частенько переигрывает и несколько вульгарно кокетничает с публикой! – сбросив пару октав, поделилась Петровна.
Не веря своим ушам, я осторожно приподняла голову и украдкой взглянула на таинственно улыбающуюся Петровну широко раскрытыми от удивления глазами.
– Да, да! – выводила голосом Петровна, для пущей убедительности подчеркивая свои слова плавными взмахами большой и полной ладони. – Не удивляйся! Как бы сильно я ни любила Жанну, я не намерена игнорировать ее недостатки! Андрей более тонок и вдумчив. Он способен сыграть изящно, а Жанна – нет. Ей на пару с Василием только в цирке выступать: там их кривляния пойдут на ура! А еще ни я, ни кто-либо другой не будет терпеть ее выходки вроде сегодняшней! Она решила, что ей все позволено, – плюнула и ушла со сцены! Рассчитывала, что мы побежим ее уговаривать. Так вот: назад дороги нет! Я не возьму ее в спектакль, даже если она попросит прощения, стоя на коленях, чего, впрочем, я и не жду, зная ее характер. Пусть это наказание послужит ей уроком, и чем быстрее Жанна его усвоит, тем легче ей будет в дальнейшей жизни, где за такие фокусы можно лишиться гораздо большего, чем просто какая-то роль!
«Петровна обиделась, – подумала я, – значит, Жанкино дело – труба». Но все же я попыталась защитить свою подружку и, откашлявшись, зачастила:
– Светлана Петровна, простите ее, пожалуйста! Все равно Жанна играет лучше остальных! Я уж точно не смогу ее заменить!
– А вот это ты брось! – вновь возмутилась Петровна. – Кто виноват, что ты ходишь на вторых ролях? Ты ведь сама себя поставила в очередь после Жанны, да так и застряла в образах служанок ее величества! Хочешь всю жизнь прослужить младшим оруженосцем? Носить чужую шпагу и прятаться от зрителей за спиной подружки?
Я на секундочку опешила, но быстро сообразила, что к чему, и едва удержала просившуюся наружу улыбку. Не зря Жанка твердила мне, что Петровна та еще хитрюга! Пытается сыграть на моем самолюбии, а сама-то прекрасно понимает, что я далеко не королева и даже не принцесса, и к Андрею она меня пристраивает в качестве все той же девочки-пажа, а отнюдь не любимой и почитаемой Джульетты! Мол, пусть эта дурочка повертится подольше на сцене, зато Андрей получит полную свободу действий: будет помыкать мной вовсю и перестанет раздражаться, психовать и иронизировать почем зря! А в результате все спокойны и довольны, кроме впавшей в немилость Жанки, которая пролетит мимо роли, как фанера над Парижем. Нет, ну какова Петровна, а? Стратег!
– Что скажешь? – медовым голосом пропела Петровна, с ласковой улыбкой заглядывая мне в лицо.
– Вы мне предлагаете носить шпагу Андрея? – все-таки не удержалась я и притихла, обмирая от собственной наглости.
– Что, прости? – Петровна растерялась и уставилась на меня круглыми глазами.
– Вы сказали, что я добровольно ношу чужую шпагу, – прошептала я с легким неуверенным смешком. – Пусть так, но мне гораздо приятнее и проще носить ее для Жанны, чем для кого-то еще.
– Да что ты такое говоришь, я не понимаю, – заволновалась Петровна и от неожиданности даже приподнялась, но вовремя спохватилась и уселась на прежнее место.
– Я не хочу играть Джульетту и не буду, – еле слышно выдавила я и еще ниже опустила голову.
В летней кухне воцарилось молчание. Где-то в нескольких шагах от нас в солнечном лесу пели птицы, а если пробежать вглубь чащи по узкой, засыпанной сосновыми иглами тропе, то перед глазами предстало бы сверкающее задумчивыми водами озеро. Там, на его песчаном берегу, будто васнецовская Аленушка, наверняка сидела Жанка и, может быть, жаловалась любимому Васе на то, что мир несправедлив. В горячем летнем воздухе гудели слепни, мелькали радужными крыльями стрекозы… А когда разомлеешь на солнышке, то так сильно хочется что-нибудь съесть, ну хотя бы кусочек хлеба с маслом, но ужин еще не скоро! На ужин сегодня подадут абрикосовый компот – я с утра дежурила на кухне и все разведала… Почему же Петровна до сих пор молчит? Я взглянула на нее исподлобья украдкой и замерла: Петровна разглядывала меня с нескрываемым интересом, будто какую-то диковинную букашку, и неодобрительно качала головой.
– Удивительный ты человек, Юлька! – тихо проговорила она. – С виду такой одуванчик, а внутри – строптивица похлеще Жанны! Впрочем, я в тебе и не сомневалась! Подрастешь – не то что Джульетту, леди Макбет играть будешь! Так что готовься: завтра репетируем сцену на балконе. Учи роль и включайся в коллектив. И чтобы без выкрутасов!
– А Жанна? – взволнованно спросила я.
