А где порука в том?И где гарантия, что гнев свой на АтталаВдруг не обрушит он? Что в смерти ГаннибалаНе станет нас винить и не захочет мстить?Нет, не дадим себя надежде обольстить:Он жаждет мщения, есть у него и сила,Он восходящее и яркое светило,Которое в моей стране боготворят.Бог для народа он, бог для своих солдат;Одни ему верны, в других дурные страстиОн станет разжигать, чтобы остаток властиПохитить у меня… И все же помню я:Не так еще она бессильна, власть моя!Мне надо действовать хитро и осторожно,Суровость применить, но с мягкостью возможной,В изгнание его отправить, но притомС почетом должен он покинуть отчий дом.А если будет он судьбою недоволенИ вздумает роптать, то поступать я воленКак совесть мне велит, когда грозит беда…
Арасп.
Идет он.ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же и Никомед.
Прусий.
Вот и вы! Что привело сюда?
Никомед.
Желанье самому к родительскому тронуС почтеньем положить еще одну корону,Желанье вас обнять и видеть, как в ответВы мне даруете и ласку и привет.Вся Каппадокия, все царства Понта{137} сталиОтныне вашими и как бы право далиМне поспешить сюда, чтоб вас благодаритьЗа вашу доброту, за то, что вам служитьВы мне позволили и царственной рукоюСвоею славою вы делитесь со мною.
Прусий.
Объятья ни к чему, и вы могли б вполнеВ посланье выразить всю благодарность мне;И было ни к чему проступками своими,Победу одержав, свое позорить имя;Но если армию покинул генерал,То преступлением я это бы назвал,И если бы не вы предстали предо мною,Он заплатил бы мне своею головою.
Никомед.
Виновен, признаюсь: порыв так пылок был,Что разум мой не мог умерить этот пыл;Сыновняя любовь была тому виною,Что воинский мой долг сегодня попран мною,Но если б тот порыв, вняв разуму, угас,Лишился бы тогда я счастья видеть вас;И вот я предпочел за столь большое счастьеВиною заплатить, простительной отчасти,В надежде, что судьей над нею будет вновьТакая ж пылкая отцовская любовь.
