Позвольте мне сказать, что вам грозит несчастье.Не как посол, как друг, принявший в вас участье,Я с вами говорю, пытаясь преградитьВам путь к потоку бед, чью мощь не победить.Как друг ваш искренний, вам говорю: коль скороБлагоразумие для доблести опора,То надобно понять, особенно в беде,В какие времена живете вы и где.Когда в душе царей слаба опора эта,Их доблесть отличить не может тьмы от света;Ослепшая, она бросается туда,Где наихудшая случится с ней беда,И так настойчиво от счастья убегает,Что пожалеть себя невольно заставляет,А после говорит, свой прерывая стон:«Имея все права, я потеряла трон».Гневите вы царя, чья армия отличноУмеет воевать: ей побеждать привычно,А здесь, в его дворце, вы у него в руках.
Лаодика.
Не знаю, может ли служить опорой страх,Но если вы — мой друг, скажу вам для начала:Не так уж у меня благоразумья мало,И, не стремясь узнать, в какой печальный часСудить о доблести судьба учила вас,Заверить вас могу, что добродетель этаНе так во мне слепа: тьму отличит от света,Права мои на трон сумеет отстоятьИ оттолкнет того, кто станет ей мешать.Да, вижу армию я в зоне пограничной,И, как сказали вы, ей побеждать привычно,Но во главе ее кого поставит царь?Такая армия, как уж случалось встарь,Не сможет победить — царю нужна другая,Чтоб вторгнуться в мой край, все на пути сметая.Да, я в его дворце, и я могу вполнеОтдать себе отчет, что угрожает мне;Но даже при дворе с его непостоянствомНайдет опору честь, вступая в спор с тиранством.К тому же и народ не слеп, и видит он,Как попирают здесь и право и закон.Он Никомеда чтит, он превосходно видит,Что мачеха его всем сердцем ненавидит,Что царь игрушкою стал у нее в рукахИ что его друзья пекутся о врагах.А я, которой вы пророчите паденье, —Хочу избавить я Аттала от презренья,Затем что на него он был бы обречен,Когда бы брак со мной возвел его на трон.Его таким, как все, тогда бы я считала,Обычным юношей, каких у нас не мало,Не мужем — подданным считала бы своим,С кем брачный мой союз почти невыносим.И, взяв с меня пример, народ мой без почтеньяВзирал бы на него: какие ж огорченьяПришлось бы испытать Атталу! Мой отказЕго достоинство от униженья спас.
