В начале 20-х годов наша петербургская пресса была весьма ограничена: тогда издавалось всего две-три газеты и не более трех журналов – «Сын Отечества», «Северный Архив» и «Благонамеренный». В двух или трех газетах отозвались о дебюте моего брата с похвалою, но вскоре появилась так называемая «ругательная статья» в «Сыне Отечества»; статья была подписана Александром Бестужевым, впоследствии известным писателем под псевдонимом Марлинский, который был давнишний противник Катенина и принадлежал к партии Шаховского. На эту статью напечатал антикритику Андрей Андреевич Жандр, и завязалась продолжительная полемика. Не имея теперь под руками этих статей, я, конечно, не могу судить, на чьей стороне оказался перевес.
Между тем брат мой продолжал неутомимо работать и приготовляться ко второму дебюту который для него был важнее первого по многим отношениям. В первый дебют он играл в бенефис своего отца, который более двадцати пяти лет был известным актером, стало быть, сын мог ожидать от публики некоторого снисхождения. К тому же и пословица говорит: «Первую песенку, зардевшись спеть», да и вообще в первый дебют публика бывает не слишком взыскательна. Второй же дебют непременно должен быть успешнее первого, чтобы расположить публику в свою пользу.
Всякий понимает, что к первому дебюту готовятся долго, стало быть, дебютант имеет возможность выработать и приготовить свою роль так, чтоб исполнить ее с возможной отчетливостью.
Большую ошибку делает начинающий актер, если он на первый раз выберет себе блестящую роль, а во второй дебют окажется слабее; он тогда много проигрывает во мнении публики.
Так, например, случилось с актером Борецким. Он дебютировал в «Эдипе» (трагедии Озерова); роль сильная, эффектная и, как говорится, благодарная: успех был блестящий. Но зато он в этой роли как бы истратил весь запас своего дарования и не пошел далее: во всех последующих ролях проглядывал тот же слепой Эдип; лучше этой роли он решительно ничего не сыграл в продолжение своей двадцатилетней службы.
Второй дебют моего брата состоялся 13 мая в роли Эдипа (в трагедии «Эдип-царь», сочинения Грузинцева). Эта роль считалась самою трудною из всего репертуара классических трагедий: она требовала много чувств, силы, мимики и пластики. В этой трагедии Эдип – еще молодой человек; страшная, карающая его судьба ему еще неизвестна: он еще не знает, что он убийца своего отца и муж своей матери; обо всем этом он узнает в продолжении трагедии. Легко себе вообразить, какие сценические средства требуются от актера для выполнения этой сильной роли. В 5-м акте он является на сцену с выколотыми глазами и, осуждая себя на вечное изгнание из отечества, прощается со своими детьми.
Рост моего брата, красивая наружность, великолепный греческий костюм много говорили в его пользу при первом его появлении. Принят он был прекрасно; тот же восторг и аплодисменты, как и в первый раз.
Все сильные места его роли имели блестящий эффект, и второй дебют удался сверх ожидания.
Третий его дебют был 27 мая в роли Танкреда (в трагедии Вольтера, перевод Гнедича). Эта роль как нельзя более соответствовала его средствам и фигуре. Роль эта не так сильна, как две первые, но очень эффектна и выгодна для дебютанта: личность благородного и несчастного Танкреда возбуждает в зрителях невольное к нему сочувствие. В этом спектакле дебютант был принят публикою с таким же одобрением, как и в прежних ролях.
По принятым правилам театральной администрации, судьба дебютанта обыкновенно решается или после первого дебюта, если дебютант окажется положительно бездарным, или после третьего, если дирекция находит в нем дарование. Не знаю почему, только от брата моего потребовали четвертого дебюта, который и состоялся 11 июля в роли Пожарского в трагедии Крюковского.
Замечательно, что все дебюты происходили в самое невыгодное для театральных представлений время. В летнюю пору как известно, мало охотников посещать спектакли, стало быть, надобно сильно заинтересовать публику, чтобы заманить ее в театр, но во все дебюты моего брата были почти полные сборы.
28 июля он был определен на службу и подписал контракт на три года, с жалованьем по 2000 рублей ассигнациями, с казенною квартирою при десяти саженях дров, и в три года один бенефис.
В следующем, 1821 году, 2 мая, в Большом театре под руководством князя Шаховского дебютировала воспитанница Театрального училища Любовь Осиповна Дюрова в комедии Мольера «Школа женщин» (перевод Хмельницкого) и имела замечательный успех. Ко второму же дебюту 6 мая была приготовлена роль Бетти в комедии «Молодость Генриха V», и князь Шаховской хотел, чтобы я также дебютировал вместе с нею. Собственно говоря, это не могло называться дебютом, потому что я уже раза два или три участвовал в драматических спектаклях. Роль пажа, выбранная князем для моего дебюта, была вовсе не важной. Мне, как дебютанту, поаплодировали при первом выходе – и только!
