В 1832 году преподавал драматическое искусство в Театральном училище известный и даровитый актер Яков Григорьевич Брянский; но так как он был довольно ленив, то и просил себе у дирекции помощника. Выбор его остановился на мне. Директор, князь Гагарин, предложил мне занять место репетитора по драматической части при училище, с производством 600 рублей ассигнациями жалованья. Такое предложение польстило моему самолюбию и значительно должно было пополнить мой домашний бюджет; я, разумеется, охотно согласился принять на себя эту должность. Брянский, как серьезный трагик старинной классической школы, был не очень приятен своим ученикам: он слишком строго и педантически с ними обращался. И потому-то молодой, веселый репетитор нового поколения скорей им пришелся по душе.
Брянский, представляя мне своих учеников, указал на одного белокурого мальчика небольшого роста, с оживленной, но довольно комичной физиономией, и прибавил вполголоса:
– Вот этот мальчуган учился у Каноппи живописи и просится перейти в драматический класс; я заставил его выучить одну роль, прослушал его, но, кажется, лучше ему оставаться краскотером: выговор у него дурной, голос слабый и, кажется, из него толку не будет.
Этот мальчик-краскотер был Мартынов, которого вскоре, по моему ходатайству, уволили от занятий по декорационной части и перевели в драматический класс.
Воспитанниц тогда учила умная и весьма образованная актриса Марья Ивановна Вальберхова, но недолго: едва ли не через полгода и она, и Брянский отказались от своих должностей и тогда мне одному поручили обучение и воспитанников, и воспитанниц. Я ревностно принялся за новую обязанность и ласковым своим обращением сумел привязать к себе своих учеников и учениц.
Алексею Максимову (который входил в то время в числе моих учеников) только исполнилось шестнадцать лет, и в нем были видны некоторые задатки будущего
Из воспитанниц лучше других были Надежда Кальбрехт – очень стройная и красивая девица; две сестры Степановы, Катерина Гринева, Пелагея Бормотова (впоследствии по замужеству Громова) и Семенова. Екатерина Александровна Семенова перевелась потом в Москву, поступила в оперу была там несколько лет примадонной и считалась хорошей актрисой.
Любимыми моими учениками были Максимов и Мартынов, которые тоже полюбили меня, потому что обращение мое с ними было больше дружеское, нежели учительское. К чести их надо сказать, что оба эти артиста до конца своей жизни были постоянно мне признательны и благодарны. И когда через двадцать пять лет общество первоклассных литераторов давало Мартынову обед перед отъездом его за границу по случаю болезни, он посреди торжественных оваций, которые ему устроили, вспомнил о своем первом наставнике. Рассказал, как я однажды поцеловал его за какую-то удачно исполненную им роль и что эта первая награда не изгладилась из его памяти по прошествии такого продолжительного времени, да и впоследствии, когда он стал уже играть на большой сцене, я постоянно был за него ходатаем и заступником.
Оба они – Мартынов и Максимов – впоследствии сделались любимцами публики и, конечно, превзошли своего наставника (особенно первый) и получили оклады жалованья вдвое, даже втрое против меня. Однако, говоря по совести, я не только никогда им не завидовал, но, любуясь их успехами, внутренне говорил: «Тут и моего меду есть частичка».
Относительно дикции я часто говаривал моим ученикам: ясная, правильная речь и чистое произношение – первое и главное основание для хорошего актера, так же точно, как дар слова – лучший дар, данный природою человеку. Если начинающий актер пренебрежет этими основными правилами и обратит всё свое внимание только на одну внешность, то есть на мимику, жесты и ловкость телодвижений, то пусть он в таком случае лучше переходит в балет – там он будет более на своем месте. Я советовал им учить свои роли всегда вслух и даже в полный голос, без торопливости. «Если вам встретится фраза или слово, которые вам трудно выговаривать, повторяйте их по нескольку раз, пока не преодолеете эту трудность; держась такого правила, вы принесете себе двойную выгоду: вы незаметно обработаете и орган, и выговор».
Здесь, кстати, я считаю не лишним сказать несколько слов о так называемой
