Невероятно, но если бы она могла, то и глаз бы не сводила с ребенка. Смотрела бы и смотрела, наслаждаясь каждой минуткой. Однако ее часто дергали, нарушая идиллию пребывания с сыном — то на обработку швов дважды в день, то на осмотр, то на прививки. И как же у нее обливалось кровью сердце, когда сыночек плакал — ведь он только-только уснул, но пришла медсестра, разбудила, еще и укол поставила. Юля сама готова была расплакаться от жалости к сыну, благо слова медсестры — «зато потом болеть не будет» — звучали успокаивающе.
Лена лишь хихикала над ней, когда, пользуясь тем, что Даня спит, Юля рассказывала ей по телефону про свои чудачества и глупые вопросы врачам: «А почему он плачет?», «А сколько он должен спать?», «А почему он глазки не открывает?». И Лена же, посмеиваясь, поведала ей о том, что Саша прошел «крещение» и в тот же вечер «обмыл» ребенка. Она звонила ему, чтобы поздравить новоиспеченного отца, и тот был, как говорится, «в дупель пьяный».
Вот и сейчас Юля с улыбкой смотрела на сына, полулежа в кровати. Все уговоры медсестер, что нужно самой спать, пока ребенок спит, на нее не действовали.
Как можно спать, когда здесь такое чудо. Как будто почувствовав ее взгляд, Даня проснулся и недовольно закряхтел. Помня о том, как правильно вставать, Юля осторожно приподнялась с кровати, взяла малыша на руки, прижалась щекой к его головке. Какая же у него нежная и гладкая кожа, мягкие и шелковистые волосики. Юля блаженно закрыла глаза. Несмотря на то, что каждое движение давалось с трудом и при каждом шаге болели швы, она была счастлива.
Детский врач советовала ей прикладывать малыша к груди чаще, чтобы стимулировать выработку молока, прочитав при этом целую лекцию о необходимости и пользе грудного вскармливания. Несмотря на то, что мальчик родился чуть раньше положенного срока, педиатр была весьма довольна его состоянием, и дала добро на выписку, как и положено, на третьи сутки.
Единственное, что омрачало Юлину эйфорию, это то, что она не успела заблаговременно приготовить все для малыша, о чем и сказала Саше, когда он вечером снова к ним заглянул.
— Не волнуйся, все будет, — у него, как всегда, было готово решение на любую проблему. — Когда выписка? Завтра? Напиши, что нужно.
Пока Юля припоминала все, что может понадобиться им в первый же день дома и составляла список, опер был занят разговором по телефону. Девушка лишь краем уха уловила, о чем речь.
— Да, привет, Ир. Нет, не забыл. Конечно, помню. В десять, как договаривались.
Ну, раз ты без меня никак, то жди, приеду.
Глядя на захлопнувшуюся за ним дверь, девушка ощутила что-то вроде тоски и грусти. Кажется, он не пробыл и получаса. Едва пришел, взглянул на малыша, оставил пакет с тем, что она просила привезти, перебросился с ней парой слов и снова умчался. И этот звонок…от женщины, после которого он сразу же ушел.
Впрочем, что тут удивительного? Наверняка, у него кто-то есть. Он молодой, здоровый, видный парень. Такой не может быть один. Теперь ему нет необходимости постоянно опекать ее и рано или поздно он все равно уйдет.
Пора привыкать обходиться самой.
Перед тем, как выполнить просьбу Ирины и подключиться к допросу малолетнего преступника, еще и не в меру наглого, Саша направился в большой торговый центр. Попросив помощи у администратора и быстро сориентировавшись в многочисленных бутиках, парень направился в отдел для новорожденных. Полчаса спустя он выходил из торгового центра, груженный кучей пакетов с пеленками, распашонками, ползунками, памперсами и всем, что ему порекомендовали услужливые и обаятельные продавщицы. Доставку коляски, кроватки и пеленального столика он заказал на следующий день.
Допрос «с пристрастием» занял у него всего полчаса. Сбив всю спесь с малолетнего отморозка и выслушав еще раз, что Ира теперь его должник вдвойне, в душе матерясь на нехватку времени, Степнов наконец-то поехал домой стирать детские вещи, готовить дом к встрече малыша и ломать голову над тем, как вместить в однокомнатную квартиру всю купленную им новую мебель.
Утром, закинув сумку с вещами на выписку в салон машины и заказав шикарный букет цветов для Юли, Саша заехал в отдел узнать сводку происшествий за вчерашний вечер и прошедшую ночь, раздать указания операм с тем, чтобы со спокойным сердцем отбыть до вечера по личным делам. На стоянке перед отделом ему встретился Шведов и с улыбкой, которую Саше захотелось стереть с его лица, произнес:
— Мои поздравления, Саша, с рождением сына. Крепкого здоровья маме и малышу.
Откуда он знает, заныло в душе у парня. Следят за ним, что ли? Или Влад проболтался? Больше он никому об этом не говорил. Вот суки! Здоровья маме и малышу! Уроды, бл*!
На несколько долгих минут Саша замер возле машины, невидящим взглядом глядя прямо перед собой и не замечая январского холода, пробирающегося под распахнутую настежь куртку и сковывающего льдом страха сердце. Как заевшая пластинка в голове, так и кружилось: «Здоровья маме и малышу».
