Внезапно поддавшись внутреннему порыву и резко сорвавшись с места, Степнов кинулся к входу в отдел, не замечая приветствий куривших там оперов и не слыша несущееся вслед: «Сань, сегодня прокатимся на Силикатный? Стукачок говорит, сегодня самое то».
В кабинете парень несколько минут безмолвно постоял у окна, затем, словно приняв какое-то решение, присел к столу и начал строчить что-то на листе бумаги.
— Рапорт? Об увольнении? — Шведов откинулся на спинку кресла и озадаченно уставился на своего главопера. — Эмм… не понял. Ну-ка, присядь.
Изучив парня долгим сканирующим взглядом, как будто прикидывая что-то внутри себя, полковник встал с кресла и, подойдя к окну, закурил сигарету.
Медленно прошелся по комнате и сел напротив Саши за переговорный стол.
— Саш, я знаю тебя уже несколько лет. Для меня ты не только отличный опер, но и человек, на которого можно полностью положиться, — спокойно проговорил он.
— Мы через многое вместе прошли. Ты доказал, что достоин и той должности, которую получил, и тех дел, к которым я тебя допустил, о многих, из которых неизвестно больше никому. Ни одному из твоих оперов я так не доверяю. Тебе же я доверяю полностью.
Он пристально посмотрел на невозмутимо сидящего перед ним опера, глубоко затянулся и выпустил дым в сторону.
— Мягко стелешь, да жестко спать, — усмехнулся про себя Саша, а вслух спросил: — То есть, вы меня не отпускаете? — Не отпущу, Саш, — Шведов покачал головой. — Да и сейчас не самый подходящий момент, ты это знаешь. Когда закончится вся эта волокита с переводом, а она закончится скоро, ты возглавишь отдел. Брать нового неподготовленного человека со стороны, который не в курсе всей нашей «кухни», это, по меньшей мере, чревато неприятностями. Да и среди твоих оперов таких нет. Так что, извини.
— Константин Николаевич, вы не понимаете… — Нет, это ты не понимаешь, — не дав договорить парню, полковник резко оборвал его. — Мне интересно, где же ты хочешь работать? Может консультантом по продаже телефонов или охранником на складе? Будешь получать десять тысяч рублей в месяц, даже на подгузники не хватит. Не забывай, у тебя теперь сын, — и, наклонившись в сторону Саши, негромко добавил: — Да через пару месяцев сам же обратно попросишься, потому что не сможешь иначе. Ты знаешь, сколько раз я думал о том, чтобы уйти? Степнов сцепил руки в замок перед собой, пытаясь таким образом справиться с охватившим его неясным, смутным и таким мерзким чувством неопределенности и неуверенности в правильности принятого решения.
Шведов покачал головой и, внимательно глядя на парня, добавил: — Саш, и ты, и я, мы опера до мозга костей и в этом весь смысл нашей жизни, без этого мы просто никто. Я остаюсь опером даже в этом кресле, и я перестану быть частью системы только тогда, когда меня вынесут вперед ногами, — он на секунду оскалился и тут же его глаза вновь стали серьезными.
Резко встав со стула и подойдя к столу, полковник взял листок бумаги, смял его и бросил в урну.
— Иди, работай, — сказал он Саше, не оборачиваясь. — И больше не забивай себе голову этими глупостями.
Уехать, забрать Юлю и сына, спрятать их подальше от этих мерзких ублюдков и начать все заново в другом городе — казалось, это была самая лучшая идея, которая устроила бы его во всем. Так он был бы спокоен, что самые дорогие для него люди находятся в безопасности. Россия — огромная страна, в ней есть, где затеряться. Пусть не столица, любой другой крупный город, который скрыл бы их среди своих жителей, тем более, под чужими именами. А через некоторое время, когда все утихнет, он мог бы вернуться, чтобы расквитаться с Бесом.
Но эта «самая лучшая идея» начала рассыпаться на глазах после разговора со Шведовым. Тот был прав, говоря, что он, Саша Степнов, опер до мозга костей и по-другому просто не сможет. Кроме того, обычный перевод в другой город ничего не даст. Криминалу такого уровня как Мельниховские ничего не стоит достать его и по новому месту проживания на случай, если с Бесом что-то случится. А с ним обязательно что-то случится — это всего лишь вопрос времени.
Саша просто дышать спокойно не сможет, зная, что этот козел живет и здравствует.
Да и Юля… Он совсем не уверен в том, что она согласится бросить все, уволиться и помчаться за ним на край света. А без этого все его движения не имели смысла, так что остается одно — думать, как прижать этого гада здесь, на своей должности, на своей земле, так, чтобы ни один волос не упал с головы Юли и Даньки.
Решительно отбросив в сторону мрачные мысли, Степнов созвал оперов и, быстро обсудив все текущие вопросы, направился домой готовить все к приезду Юли и сына.
В зале выписки ее ждали Саша и Лена. По сути, самые близкие для нее сейчас люди, единственные близкие.
