Широко распахнутыми глазами парень смотрел попеременно то на Юлю, то на малыша, который сладко посапывал, утомленный появлением на свет. Не передать словами все те эмоции, которые отражались на его лице, так же как и не описать то, что ощущала она в этот момент. В его взгляде одновременно были и восторг, и тревога, и что-то еще… Слезы?! Слезы…
— Спасибо, — Юля не узнала его голос, срывающийся, охрипший.
Смешно, но ей хотелось сказать ему то же самое. Несмотря ни на что сейчас прошлого словно и не было вовсе. А самое невероятное, что все эти безумные часы, она постоянно думала о нем. И стоило все это пережить хотя бы ради этого восторженного взгляда и тихого «спасибо».
Жива… Живы… Все опасения, последнее время не дававшие покоя ни ему, ни ей, растаяли как дым. Этот момент, который совсем недавно казался Саше чем- то совершенно нереальным, настал. Он сам словно умер и родился заново в совершенно другой жизни. Крошечное существо, которое вложили ему в руки, было самым ценным, что он когда-либо держал, и заставляло сердце колотиться с такой силой, как не билось даже в тот момент, когда он принимал самые весомые решения в своей жизни.
Юля, казавшаяся сейчас маленькой, хрупкой, взирала на них широко раскрытыми глазами, в которых Саша увидел переплетение стольких эмоций — восторга, восхищения, благодарности, что ощутимо пришло осознание того, что не зря живет он в этом бренном мире. Никто никогда не смотрел на него так! И больше всего на свете ему захотелось ее поцеловать. Он всю жизнь будет обязан ей за этот маленький комочек счастья.
Эти несколько минут, которые, вопреки всем правилам больницы, Саше разрешили пробыть в родильном отделении, показались и невероятно долгими и слишком быстро пролетевшими. Хотя бы на непродолжительное время ему удалось забыть о том, что его так тяготило: смерть Вики и мамы, расследование, Мельниховские, Шведов. Все это осталось в каком-то другом мире, чужом и жестоком, а здесь были только они — Юля и малыш. Сын.
И теперь самое главное — оградить их от этих страшных людей. Саша знал, они способны на многое, однако напрямую действовать не станут. Не дураки же…
Убийство начальника уголовного розыска слишком громкое преступление и совсем не на руку Шведову, готовящемуся к переводу в Министерство. К тому же, старый черт знает, что опера безоговорочно встанут на Сашину сторону, для них он — главнокомандующий и кормилец, а Шведов — лишь руководство, раздающее ничего не значащие указания на утренней планерке. Нет, эти постараются действовать другими способами, давить на его слабые места. И теперь таковые имелись…
Договорившись с врачом об отдельной палате со всеми удобствами, куда после должны были перевести Юлю и ребенка, Саша отправился домой, по пути заехав в магазин за очередной порцией выпивки. Эта ночь пройдет так же, как и предыдущие. Забыться… Хоть ненадолго… В наружке больше не было смысла. Опера, настроенные на громкое раскрытие и готовые идти до конца, были несколько удивлены столь неожиданным изменением намеченного плана, однако вслух никто ничего не высказал. И теперь, после постоянной загруженности, все его вечера были свободны, и нужно было чем-то их заполнить, а также унять неутихающую душевную боль и тревогу.
Когда вторая бутылка коньяка подходила к концу, на пороге появился Влад.
Взглянув на изрядно опьяневшего начальника, он лишь молча покачал головой и зашел в квартиру. Скинув обувь, прошел на кухню. Саша закрыл дверь и поплелся следом.
— Сань, скажешь, в чем дело? Не просто же так ты наружку снял? — проговорил опер, пристально взглянув на него. — Прижали тебя, да? Степнов отвел глаза в сторону. Мог ли он рассказать Владу все как есть? — Просто это не похоже на тебя. Развернуться на полпути, — с сожалением произнес Влад. — Почему необходимость отпала? Мы ведь никого не взяли.
Саша потянулся за бутылкой и сделал несколько жадных глотков прямо из горла.
— И не возьмем, — подняв глаза на парня, ответил он. — Не дадут нам этого сделать.
— Шведов? — помолчав, только и спросил опер.
Степнов едва заметно кивнул.
— А на хера ему это надо? — возмутился Влад, неосознанно сжимая кулак.
— Там все так закручено.
— Черт, — выдохнул парень, постукивая кулаком по столу. — И, что, этот ублюдок и дальше будет девок мочить? — За него ручаются, что не будет, — поморщился, словно от зубной боли, Степнов и, сделав еще глоток коньяка, кивнул на закрытую бутылку, стоявшую на столе.
— Выпьешь? Парень отрицательно покачал головой.
— В смысле, ручаются? Ты знаешь, кто это?! — Представь себе, знаю. И ничего не могу сделать. Ни-че-го, — угрюмо, как будто разговаривая с самим собой, ответил Саша, задумчиво глядя на то, как свет играет на гранях стакана.
— И… Ну… Кто это? — Влад прямо-таки заерзал на стуле от нетерпения. — Сань!!! Говорить или нет? Или чем меньше людей знает, тем лучше? Стоит ли подставлять и Влада под удар, если все равно ничего не будет? Нет, об этом надо разговаривать на трезвую голову. И вообще, ему нужно все тщательно обдумать.
