Он пожимает плечами. Одним плечом задевает меня, и я понимаю, что под толстовкой скрыты стальные мышцы. Деклан, наклонившись, смотрит на перевернутую картинку.
– Удали.
– Нет, – прижимаю я камеру к груди.
– Почему? – спрашивает Роуэн.
– Потому что я так сказал.
Деклан шагает ко мне и протягивает руку. Я отступаю. Это с Роуэн я мешкала, не зная, давать ей фотоаппарат или нет, а Деклану Мерфи и пальцем не позволю к нему прикоснуться.
– Удали, – рявкает он.
Ко мне придвигается Роуэн.
– Она делает снимки для выпускного альбома. И не удалит их.
Подруга повысила голос: надеется, что кто-нибудь из учителей услышит нас и придет на выручку.
– На этой фотографии я, – злится Деклан. – И если я говорю ей удалить ее, то она должна ее удалить.
– Что здесь происходит?
Это не учитель. Это Брэндон Чо, мой давний соперник по фотографии. Я почти не встречала его в этом году, бросив курс AP-фотографии, а сейчас вижу, что за летние каникулы он внешне здорово изменился, причем в лучшую сторону. Вымахал сантиметров на десять и стал шире в плечах. Раньше он был стройным, но слишком худым – идеальный стиляга-фотограф. Однако гормоны, по-видимому, взяли свое. Острая линия скул и подбородка смягчилась. Волосы подстрижены и торчат ежиком.
На шее висит его верная камера, к ремню которой приколоты значки с ироничными надписями. Больше всего мне нравился значок со сперматозоидом и подписью: «Мое первое фото». К сожалению, учитель заставил Брэндона его снять.
– Он вас достает? – спрашивает меня Брэндон.
– Не твое дело, придурок, – отвечает Деклан.
Брэндон, не тушуясь, встает рядом со мной.
– Может, кого другого позадираешь?
– Она сама виновата, что сделала этот гребаный снимок.
– Дек, – медленно произносит Рэв, – все нормально. Забудь.
– Ничего не нормально.
– Если не угомонишься, – говорит Брэндон, – то я позову учителя. Тогда точно все будет нормально.
– Ого! Да ты у нас крут. – Деклан вскидывает средний палец.
Брэндон хмурится.
– Тебе, случаем, не нужно идти на слушание в суде или обязательные работы?
Деклан надвигается на него, но Рэв хватает друга за рукав и дергает назад.
– Хватит. Идем.
– Рэв, клянусь богом…
– Лучше бы ты этого не делал. – Рэв продолжает оттаскивать его от нас. – Проблема в том, что тебе действительно нужно на работу. Идем же.
Деклан позволяет ему себя оттащить, но оглядывается на меня через плечо.
– Удали снимок. Слышала меня? Удали.
Я провожаю его взглядом. Не удалю. Не понимаю, чего он так разошелся?
– Ты в порядке? – поворачивается ко мне Брэндон.
У меня пересохло во рту и сердце норовит выпрыгнуть из груди. Куда теперь девать весь этот адреналин?
– Да. В порядке.
Его нужно поблагодарить? Брэндон испытующе разглядывает меня.
– Думал, ты больше не фотографируешь, – замечает он, остановив взгляд на моей камере.
– Мистер Жерарди попросил меня об услуге, – пожимаю я плечами.
– И ты согласилась?
– Он меня подкупил, – поднимаю я фотоаппарат.
Глаза Брэндона загораются.
– Счастливица.
Он всегда меня раздражал, но только потому, что в фотосъемке был ничуть не хуже меня, а может, даже и лучше. Его дедушка получил Пулитцеровскую премию за фотографии, сделанные во время войны во Вьетнаме. Благодаря семейным связям Брэндон прошлым летом прошел элитный курс стажировки в «Вашингтон пост»[11]. Я просила маму замолвить за меня словечко, но она отказалась. Мол, такая стажировка будет значить для меня гораздо больше, если я добьюсь ее своими силами.
Теперь я рада, что не стажировалась. Летом я избегала фотографий и фотоаппаратов, сидела на могиле и писала письма. Утратив чувство соперничества, я осознаю: Брэндон довольно милый парень.
– Спасибо. Ты не обязан был нам помогать.
– Это ему не нужно было вас доставать.
– Что его так взбесило? – удивляется Роуэн.
Задумчиво пожав плечами, я снова рассматриваю сделанный кадр. Ничего отталкивающего на нем нет. Я же не в раздевалке их подкараулила и сняла.
– Не знаю.
Брэндон фыркает.
– Да кто же его поймет.
Что-то в его голосе привлекает мое внимание.
– Ты с ним знаком?
Брэндон смотрит на меня как на сумасшедшую.
– С Декланом Мерфи? Нет. Но я наслышан о нем, как и все остальные. – Он задумывается. – Может, чуть больше остальных. Отец за ужином вслух зачитывает полицейские отчеты.
– Он правда угнал машину? – любопытствует Роуэн.
– Ага. Обдолбался, угнал машину и врезался в административное здание.
Ничего себе! После этого о Деклане мы больше не говорим. Брэндон показывает на мою камеру.
– Уже достаточно снимков сделала?
– Нет, – признаюсь я. – Только начала.
– Приятно видеть тебя снова с фотоаппаратом в руках. – Он отводит взгляд, слегка зардевшись. – Ну, то есть я рад, что ты не потеряла сноровки.
– Я просто помогаю.
– Как скажешь. – Брэндон смотрит на меня. – А завтрашние танцы ты будешь снимать?
– Нет. Только фестиваль.
– А я буду.
– Понятно… – Не знаю, что еще сказать.
– Но ты придешь? – спрашивает он.
– На танцы? – прищуриваюсь я. – Вряд ли.
Он крутит в руках камеру, не решаясь что-то сказать. Наконец произносит:
– Если хочешь, можешь прийти и провести время со мной.
Клянусь, Роуэн затаила дыхание. Она пихает меня бедром.
