– Ро, поверь, мне не нравится Брэндон. Я твердила тебе это весь прошлый год, когда ты продолжала уговаривать меня начать с ним встречаться… – Я обрываю себя. – О боже!.. Ро, ты была влюблена в него? Да?
Ее щеки вспыхивают, глаза в свете вращающегося диско-шара сияют.
– Ох нет. Ну… может быть. Мы просто дурачились на танцполе.
Я разворачиваю подругу и подталкиваю вперед.
– Иди. Потанцуй с ним. Вы чудесно смотритесь вместе.
Роуэн уходит, тревожно оглядываясь на меня.
«Иди!» – одними губами говорю я, показывая руками: «Брысь!»
Брэндон обеспокоенно выслушивает ее, и на его лице отражается понимание.
Оставив танцпол, я ухожу под тень трибун. За ступенями лестницы у запасного выхода есть местечко, куда не проникает свет. Я словно прячусь в пещере, выглядывая из нее во внешний мир.
– Не хочу тебя пугать… – раздается позади меня голос.
Вздрогнув, я поворачиваюсь. Из тени кто-то выходит. Телосложение и отсутствие блесток на одежде говорит о том, что это парень, но я не могу его разглядеть. Он тихо смеется.
– То есть я не хотел тебя напугать.
Он делает шаг вперед, чтобы на его лицо упал слабый свет. Это Рэв, друг Деклана.
– Просто хотел предупредить, что ты не одна тут стоишь во тьме.
– Ясно. – Я сглатываю, унимая участившийся от испуга пульс. Мне вспоминается, как на фестивале они с Декланом походили на темного и светлого ангелов. – Почему ты прячешься?
– Я не прячусь. – Он переводит взгляд на толпу, потом на меня. – Захотелось ненадолго удалиться от шума и света.
– И мне.
– Да?
– Да.
Тут гуляет сквозняк, и я дрожу.
– Замерзла? – хмурится Рэв.
– Немного. – Я пару секунд молчу. – Странный вечер.
– И не говори, – улыбается он уголками губ.
Его тихая, спокойная манера поведения заставляет задуматься о словах Роуэн: действительно, почему он всегда одевается как Унабомбер? Рэв сказал, что не прячется здесь во тьме, но, может быть, он прячется каждый день, и в несколько ином смысле? Слишком длинные волосы закрывают половину его лица. В отличие от Деклана он не побрился, оставив щетину. Его рубашка застегнута на все пуговицы, галстук аккуратно повязан. Он похож на рок-музыканта, которого заставили пойти на собеседование.
Рэв немногословен, но я почему-то рассказываю ему о своем вечере.
– Я отправила лучшую подружку танцевать с парнем, который меня пригласил. Кажется, я сказала ей, что они чудесно смотрятся вместе.
В моем голосе нет злости, и улыбка Рэва становится шире.
– И как это воспринял парень?
– По-моему, неплохо. Он все еще с ней танцует. А ты здесь один?
Рэв медлит с ответом.
– Я здесь не на свидании. – Он оглядывается в темноту за своей спиной. – А в качестве моральной поддержки.
– И кого же ты поддерживаешь? Тьму?
– Нет, – ухмыляется он. – Дека. Он на улице, вышел покурить.
Я бросаю взгляд ему за спину. Неудивительно, что здесь гуляет сквозняк. Дверь запасного выхода приоткрыта, и в помещение с улицы падает тусклый свет.
– Он тайком туда выбрался?
– А ты думаешь, ему позволили бы курить на школьном дворе?
Я потрясена столь вопиющим нарушением правил, и еще мне немножко завидно.
Обойдя Рэва, я выхожу на улицу. Стоящий у аварийной лампочки Деклан подпрыгивает от неожиданности и поспешно затаптывает сигарету. После чего осознает, что это всего лишь я. В его глазах снова лед.
– Шпионишь за мной? – бросает он мне в лицо мои же слова.
Я приказываю себе не краснеть, но, конечно же, заливаюсь краской.
– Никогда не слышал, что курение убивает?
– Шутишь? Это на каждой пачке написано. – Он вытряхивает из пачки еще одну сигарету и засовывает в рот.
– Как ты сюда вышел? Разве на этой двери нет сигнализации?
– Не-а. Три года назад Рики Алаверде отсоединил провода, и она до сих пор не работает. – Деклан затягивается и выдувает в небо облачко дыма. – Если администрация об этом узнает, я пойму, что это ты наябедничала.
В его словах нет угрозы, но голос холоден, и у меня по спине пробегают мурашки. Я скрещиваю на груди руки.
– Я ничего не расскажу. Я не такая.
Он грустно смеется.
– Да, конечно.
Мое лицо горит от стыда. Зачем я вошла через эту дверь? После громкой музыки зала кажется, что тишина на школьном дворе окутывает нас обоих, из-за чего создается ощущение некоторой интимности.
– А ты зачем вышла? – спрашивает Деклан.
– Хотела уйти от шума.
Он затягивается, и кончик сигареты загорается красным.
– Где твоя подружка?
– Танцует.
– С тем придурком с камерой?
– Брэндон не придурок, – возмущаюсь я.
– Ага, как скажешь, – смеется Деклан.
– Уж кто бы говорил.
Парень выдувает дым сквозь зубы, пригвождая меня к месту яростным взглядом. Затем оказывается совсем близко.
– Ты ничего не знаешь обо мне, – хрипло произносит он.
Во рту пересохло, но близость Деклана будоражит, и я, не думая, брякаю:
– Я знаю, что ты неудачник с судимостью.
Его лицо каменеет, и я мгновенно жалею о своих словах. Деклан бросает сигарету на землю, тушит ее ногой и, не глядя на меня, идет к двери.
Почему я чувствую себя такой виноватой, хотя он мне ни слова не сказал? Как у него это получается?
