– Я только схожу за Марисоль, – говорит Болвандес и оставляет меня в гостиной.
Камин без полки выложен камнями разных оттенков серого. Над ним висят фотографии в серебристых рамках. На большинстве снимков заснята совсем маленькая девочка – младше Марисоль. На одном фото я вижу молодого Болвандеса с обнимающей его за шею красивой женщиной. У них такие лица, что сразу становится ясно: когда они смотрят друг на друга, для них останавливается время.
– Деклан! – восторженно кричит Марисоль и тут же обхватывает мои ноги. – Ты пришел поиграть со мной!
Вот бы ровесницы реагировали так на мое появление!
– Конечно, – отвечаю я. – Мы можем поиграть в лимонадную игру.
– В лимонадную игру? – морщит носик Марисоль.
– Да. Сначала я попью немного лимонада, затем ты, после чего ты победишь.
Ребенок заливается смехом.
– Мне нравится такая игра.
Болвандес наблюдает за нами.
– Ты очень добр к ней.
– Не она вызверилась на меня за потраченные пять сотен баксов на совершенно ненужную железку.
– Вызверилась? – попугайничает Марисоль. – Что значит «вызверилась»?
Лицо ее отца вытягивается, и я расстроенно извиняюсь:
– Прости.
– Не страшно. Присядь.
Марисоль уходит рисовать в гостиную, а мы устраиваемся за кухонным столом с запотевшими стаканами в руках. Болвандес смотрит мне в глаза.
– Ты правда считаешь, что ему нужен новый карбюратор?
Пожав плечами, я делаю глоток лимонада.
– Я в этом уверен.
Болвандес кивает.
– До твоего прихода Джон сказал, что, наверное, совершил ошибку, купив этот карбюратор. Думаю, он надеялся, что ты убедишь его в обратном.
Я удивленно поднимаю брови.
– Так он и сам это понял?
– Наверное, ему трудно в этом признаться самому себе. Джон копается в своей машине все выходные, но он любитель в этом деле. – Болвандес ненадолго замолкает. – Ты правда можешь на слух определить, в чем проблема?
Я провожу пальцем по собравшимся на стакане каплям.
– Это несложно сделать, когда опыт есть. Я давно уже не занимался машинами, но тут проблема с карбюратором очевидна.
– Ты говорил, твой отец был механиком?
– И хорошим, – киваю я. – У него был свой автосервис. Он реставрировал старые модели автомобилей, ставил на них форсированные движки. А я все время вертелся рядом. Перебирать коробку передач, наверное, научился раньше, чем ходить.
Мне не хочется думать об отце, но в памяти непроизвольно всплывают воспоминания. Помню, как я ожесточенно спорил с парнями из автосервиса о корректировке момента зажигания на «импале». Отец тогда так хохотал, просто никак не мог успокоиться. Хотел сказать им, что я прав. Мне было восемь.
– Он научил меня водить, как только я смог дотянуться ногами до педалей. Я не задумываясь загонял машины со двора в автосервис и выгонял их обратно.
Проскальзывают и неприятные воспоминания. Мне приходилось водить машину на гораздо большие расстояния. Я натягивал бейсболку и выпрямлялся на сиденье, желая казаться выше, так как боялся, что меня засекут копы.
Оглядываясь назад, я жалею, что копы нас не поймали. Если бы поймали, то, возможно, Керри все еще была бы с нами.
– Где сейчас твой отец? – спрашивает Болвандес.
В его голосе слышится легкая забота. Я бы увильнул от ответа, потому что воспоминания приносят слишком много боли и заставляют вновь чувствовать себя виноватым, но Болвандес не осуждает меня. Если бы осуждал, то не просил бы помочь его другу. И не подпускал бы к своей дочке. Я чувствую себя в безопасности, а такое чувство я обычно испытываю только рядом с Рэвом.
– В тюрьме, – тихо говорю я, не отрывая взгляда от стакана. – Он напился и разбил машину. Погибла моя сестра.
Болвандес накрывает мою руку своей ладонью.
– Ох, Мерф. Мне очень жаль.
Его прикосновение застигает меня врасплох – оно так непривычно, что мне становится не по себе. Я убираю руку и тру затылок.
– Все хорошо. Это было давно.
– Ты навещаешь его?
Я мотаю головой.
– Мама никогда к нему не ходит, ну и я не хожу.
– Твоя мама вновь вышла замуж, да?
– Да.
– И как ты?
Подняв на него глаза, я кривлю губы в полуулыбке:
– Ты что, стал теперь моим поверенным психотерапевтом?
– Нет, просто пытаюсь тебя понять.
Я отпиваю лимонада.
– Да нечего тут особо понимать.
– Ты усердно работаешь. Меня не подводишь: Ты умный. Таких парней, как ты, не часто встретишь на обязательных работах.
– Я просто не хочу, чтобы меня доставали.
– Не думаю, что дело только в этом. – Болвандес ненадолго замолкает. – У тебя есть проблемы с алкоголем, Мерф?
– Естественно! – фыркаю я и делаю глоток лимонада. – Ты же читал мое дело?
– Читал. Так у тебя есть проблемы с алкоголем?
Я пожимаю плечами, после чего отрицательно качаю головой. Воспоминание о том, как обжигает горло виски, свежо настолько, словно я пил вчера. Я мало что помню о той ночи, но это жжение помню отчетливо.
– Нет.
– А были?
Я снова мотаю головой.
– Это был один день. Один долбаный день. – Второй самый худший день в мой жизни.
– Ты хочешь об этом поговорить?
Такое ощущение, что на меня начинают медленно и верно надвигаться стены. Между лопатками собираются капли пота. Если Болвандес будет напирать, я пулей вынесусь отсюда прямо сквозь стены.
– Нет, не хочу.
