Я надеялся, что он вызовет такси или попросит кого-нибудь из ребят подбросить нас до дома.
Нет, он смахнул все – абсолютно все – со своего стола и заорал:
– Черт вас всех подери! Я вам щас устрою вздрючку за кражу ключей!
Впервые в жизни он превратился на моих глазах в буйного пьяного.
Я начал «помогать» ему с поиском ключей. И конечно же, очень быстро «нашел» их. Меня всего трясло. Я не хотел, чтобы отец садился за руль, особенно в таком состоянии. По возможности спокойно и словно в шутку я спросил:
– Может, мне сесть за руль? Посмотрим, поймают ли нас.
Секунду мне казалось, что отец вырвету меня ключи. Он этого не сделал. Засмеялся, похлопал меня по спине и похвалил:
– Молодец.
Так все и началось. Об этом никто не знал, даже мой лучший друг. Я любил отца и понимал, что только так могу уберечь его от неприятностей. Для своего возраста я был высоким пацаном и, сидя за рулем, натягивал на глаза бейсболку и не привлекал ничьего внимания. Удивительно, как много людей смотрят в сторону, не обращая внимания на очевидное.
Сестра тоже ни о чем таком не догадывалась. Да и не могла она об этом знать. Отец уже давно бросил попытки научить Керри автомеханике – она была девочкой во всех смыслах этого слова. В моих глазах она была еще совсем ребенком. Я перешел в восьмой класс и, как дурак, считал себя особенным. Я не нарушаю закон! Я мужчина, заботящийся о своей семье. Я помогаю!
Думаю, мама начала рассчитывать на то, что если отец пьян, то за руль сяду я. Нет, я знаю это. Она сказала мне позаботиться об отце в тот день, когда умерла моя сестра. Это была наша кодовая фраза. «Позаботься о нем» означало: «Отвези его туда, куда ему будет нужно».
В те выходные я должен был отправиться в туристический лагерь с ночевкой. Я ждал этого несколько недель, но потом маму вызвали на работу, а отец к девяти утра уже уговорил три банки пива. Мама не захотела, чтобы он ехал со мной, когда от него за километр несет спиртным. Поэтому поездка была отменена.
Я часами слонялся по дому, хлопая дверями и тяжело вздыхая. Думаю, ты можешь себе представить мое разочарование. Когда отец попросил меня отвезти его в автосервис, я захлопнул перед его лицом дверь и сказал, что, если ему так нужно на работу, пусть садится за руль сам.
Думал, он останется дома. Я привык быть его шофером и решил: не сяду за руль, и он останется дома.
Я ошибался. Он уехал. И взял с собой Керри.
Домой вернулся только один из них.
Из-за грозовой погоды все перед уроками забились в столовую. К тому же всех приманивает сегодняшний завтрак: оладьи и драники. Роуэн берет только сок. Не помню, когда мы в последний раз ели здесь утром: не так-то легко позавтракать, когда того же желает сотня учеников.
Однако из-за дождя мне пришлось отказаться от поездки на кладбище, поэтому хочется заесть свою печаль чем-нибудь вкусненьким. На подносе горкой лежат оладьи. Нетронутые. Теперь, когда они прямо передо мной, я не могу заставить себя съесть даже кусочек.
– Что с тобой сегодня такое? – спрашивает Роуэн, отпивая черничного сока.
Думаю о письме Мрака. Но не могу сказать об этом Роуэн. Мрак не просил держать его тайну в секрете, но о таком ведь и просить не надо.
Я протыкаю вилкой оладьи – они похожи на бесформенную липкую массу.
– Просто думаю.
– О своем таинственном парне?
– Не прикалывайся над этим, – хмурюсь я.
– Я и не прикалываюсь, – пожимает плечами подруга. – Почему бы тебе не попытаться узнать, кто он?
– У меня были такие мысли. – Я умолкаю, размышляя над его письмом. – Не думаю, что стоит это делать. Возможно, наши отношения такие, какие есть, поскольку мы не знаем друг друга.
– О чем ты?
Отведя взгляд в сторону, я снова подцепляю вилкой оладьи. Я солгу, сказав, что не горю желанием узнать, кто он. Что бы случилось, если бы тем вечером мне не помог Деклан Мерфи и Мрак все-таки приехал? Не изменилось бы после этого наше общение? Я никогда и ни с кем не разговаривала так откровенно. С Мраком я не какая-то там девчонка, отчаянно держащая себя в руках перед тем, как слететь с катушек. Я – это просто я. А он – это просто он.
Роуэн все еще ждет ответа. Я засовываю в рот кусочек оладьи.
– Ни о чем.
– О боже, Джулс! Ты покраснела!
Жуть какая. Она права. Я чувствую, как горят щеки.
– Ничего подобного!
– Дать зеркало? – наклонившись вперед, поддразнивает меня Роуэн. – Ты красная как помидор.
– Прекрати. Это не так. Мы с ним говорим о… серьезных вещах. – Не хочу упоминать слово «смерть». Я и так словно подрываю его доверие. – Мы не флиртуем.
– Так, значит, он еще не выслал тебе фото со своими причиндалами?
Я прыскаю со смеху:
– А тебя Брэндон таким фото уже порадовал?
– Нет! – заливается краской Роуэн.
– Зная его, фото будет в художественной рамочке, с идеальным освещением, в нужных местах искусно затемнено…
– Умолкни! – заливается смехом подруга.
Я только сейчас осознала, как сильно соскучилась по нашим шуточкам.
Роуэн обрывает смех, уставившись на кого-то позади меня.
– Кажется, тебя снова ищет мистер Жерарди.
